Книга Опасная встреча, страница 9 – Эрнст Юнгер

— Вот смотрю я на вас, господин цум Буше, – начал он полуснисходительным-полудоверительным тоном, – и не могу не удивляться, что в такой чудесный день встретил вас в одиночестве. Вы правы, не поехав за город, прежде всего потому, что в отличие от вашего дядюшки вы не охотник. Но как можно проводить день без красивой женщины?

Герхард, когда с ним так прямо заговорили на крайне занимавшую его тему, покраснел и сказал в ответ:

— Для этого все же нужны двое, господин Дюкасс.

Тот обомлел. Шутка или нет? Потом оживился:

— И такое говорит молодой человек, для которого единственное затруднение должен бы представлять выбор! Неужели вы не замечаете, что, где бы вы ни появились, женщины смотрят так, будто мимо проносят святыню? Да с вашей молодостью и шармом я бы весь Париж за пояс заткнул. Посмотрите же, как графиня Каргане с самого вашего появления расточает вам взгляды.

С этими словами Дюкасс движением головы указал на даму, обедавшую за маленьким столиком в обществе старика. Герхард сразу ее заметил: женщина наверняка привлекала внимание и даже восторги везде – она была красива.

Высокую тонкую фигуру обтягивал черный костюм, резко выделявшийся на фоне красного дивана. Небрежно подперев голову, женщина вроде бы слушала спутника, а между тем время от времени рассматривала других посетителей. Лицо поражало правильностью, на отдалении производившей впечатление маски или актрисы, умело упростившей свои черты. Густые каштановые волосы лежали как шерсть животного, которую приятно гладить. Они закрывали уши и половину лба. Нос был коротковат, что придавало выражению лица легкую дерзость, особенно когда его обладательница поднимала голову. Зато большие глаза светились обрамленными мрамором агатами, а благодаря окружавшим их голубым теням казались еще больше. Скромная элегантность сообщала женщине нечто закрытое, строгую форму, словно бриллианту, которому довольно и собственного сияния, чему противоречила известная рассеянность и мечтательность.

Красота и беспокойство не уживались и в лице. Унаследовать власть без уверенности, что сможешь ею распорядиться, – всегда несчастье. Как крупное состояние, оказавшись в руках мота, ведет к беде, так и красота может оказаться сомнительным приданым – и для того, кому досталась, и для остальных.

Дюкасс, хорошо ориентировавшийся на окраинах общества, обладал чутьем на настораживающее. Он знал, с графиней предпочитали не сталкиваться. Она напоминала большую кошку, но настораживало другое. И тигрицы соблюдают свои законы. Здесь же об опасности предупреждала беспорядочность, дефицит равновесия. Причина и следствие перепутались. Невозможно было просчитать, что происходит в этой голове. В ней могло твориться нечто подобное вокзальному переполоху, когда переставляет стрелки, открывает и закрывает шлагбаумы чистая прихоть. Над человеком нависала угроза бессмысленных столкновений. Красота служила яркой наживкой, где прячется крючок.

В Средние века такое существо, вероятно, заподозрили бы в колдовстве, в XVIII столетии почитали бы одной из тех великосветских дам, что поступают, как им заблагорассудится. Теперь же в нем просвечивала деланая слабость. Выхолащивание форм зашло далеко, хотя наружность казалась нетронутой. Пока что имело значение имя, пока что, как в старые времена, наследование приносило состояние. И все же многие случаи становились спорными, поскольку раньше ощущалось предание, а теперь закат, причем признаки его неизбежности проступали все отчетливее. Старинные корни еще пускали цветы, но плоды были уже пустыми и двуполыми.