Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 109 – Алёна Моденская

— Ты-то откуда знаешь?

— Знаю, — произнёс Новиков, сам не до конца веря своим словам.

Просто если ещё и Игнатьев не чист на руку, что здесь вообще никому нельзя доверять. Собственно, почти так всё и было.

Утром Антон ушёл рано, как обычно. Новиков же повалялся немного, потом встал, сделал зарядку, позавтракал. Игнатьев его сегодня не приглашал, но почему бы всё равно не явиться к нему и не поинтересоваться ходом дела. В конце концов, кто важные улики-то добыл.

Так что Новиков собрался и отправился в центр города. Правда, когда спускался вниз по подъезду, то увидел, что из их почтового ящика торчал уголок листочка. Притормозил. Ящики все пустые, люди съехали, и почту сюда давно перестали доставлять.

Однако именно в ящике с номером квартиры, куда их поселили, спозаранку оказалось какое-то послание. Может, Игнатьев с утра не хотел будить и воспользовался почтовым ящиком?

Новиков аккуратно, кончиками пальцев, достал листок. Развернул.

В его руках оказалась короткая записка, набитая на печатной машинке:

«Дорогой тов. Новиков! У меня есть сведения, касающиеся Вашего дела. Опасаюсь за свою жизнь. Будьте сегодня в 22:00 у старой водокачки. Приходите один. С уважением, Аноним».

Вот как. Новиков даже пару раз перечитал послание. Принюхался. Никакими духами на сей раз не пахло. Зато вроде удалось поймать какой-то слабый, почти неразличимый едкий запах. Как будто какой-то химией нанесло. Увы, никаких ассоциаций в памяти этот запах не вызвал.

Новиков немного развернул листок к свету. Буквы «в» и «р» набиты немного неровно. Краска на нулях чуть светлее, чем на остальных знаках. Двойки синхронно уползли вниз. Точки вообще почти не видны.

И ведь этот Аноним знал, где Новиков живёт. Следил, что ли? Скорее всего, именно так. Не тот ли это краеугольный камень, на котором зиждилось всё дело? В ловушку решил заманить? Что ж, почему бы и не пойти навстречу. То есть, на встречу. Только предупредить кое-кого.

Новиков сунул записку в карман и помчал к Игнатьеву. Однако уже на площадке первого этажа заставил себя затормозить.

Оправил костюм, чинно вышел из подъезда. Если за ним следят, пусть не видят суеты и возбуждения. Как будто всё идёт как обычно.

Прогулочным шагом Новиков добрался до старого здания Горисполкома, в котором с каждым днём прибавлялось свободных кабинетов.

Увы, Игнатьева на месте не оказалось. Его помощник сказал, что тот срочно уехал в Горький, пообещав вернуться к вечеру. Тогда Новиков попросил передать Игнатьеву записку. Вернее, сразу две записки. Одну — ту, что вытащил из почтового ящика. Другую написал сам, попросил подстраховать.

До вечера Новиков просто шатался по городу: делал покупки, осматривал улицы, где ещё не бывал. Так, нога за ногу, доплёлся до Цветочной, где за крышами и зарослями виднелась старая водонапорная башня. Она торчала за оставленными двухэтажными домами, только не такими, какие Новиков встречал в Мазыйке раньше. Эти дома серые, обшарпанные, барачного типа, предназначались для простых рабочих и переселенцев. То есть, тех, кому после отсидок и ссылок было некуда больше податься.

Башня же, облупившаяся и заржавевшая, уже успела покоситься. Теперь она оказалась почти на самом краю разливающейся реки. Новиков осмотрелся. Ничего так выбрал местечко для встречи этот Аноним — кругом разросшиеся густые кусты и деревья, пустые дома с выбитыми стёклами. Здесь уже и столбы свалены, и дорожки покрылись порослью.