Книга Зловещие маски Корсакова, страница 105 – Игорь Евдокимов

Однако впечатление быстро рассеялось. Гондола вскоре пристала у мраморных ступеней, ведущих в крохотный, но поддерживаемый в идеальном порядке квадратный садик.

— Вот мы и дома, – объявил Галеаццо. – Не бог весть что, конечно…

— Позволь вопрос: ты знаешь, что не смог бы выглядеть скромным, даже если бы очень постарался? – поинтересовался Корсаков. – А ты, кажется, не слишком-то сильно и стараешься.

— Ладно-ладно, – шутливо поклонился его друг. – Домик, конечно, стылый и мрачный, но столетия нашей славной фамильной истории эти недостатки, пожалуй, искупают. Идем.

Палаццо Бонавита, несмотря на свой почтенный возраст, не производило впечатления запустения. Или хотя бы не слишком отличалось от других домов венецианской знати. Это было квадратное каменное здание, в три этажа, без лишних украшений, если не считать таковыми изящные стрельчатые окна.

Галеаццо толкнул массивную дверь, и они оказались в прихожей. Владимир переступил порог следом за другом. Его шаги по каменному полу отозвались гулким эхом. Здесь было прохладно, пахло старым деревом и благовониями. На стенах – фрески со сценками из античного мира либо же венецианской истории (Корсаков не стал присматриваться). Потолок пересекали мощные резные балки из темного дерева.

Из прихожей они поднялись на второй этаж. Галеаццо провел Корсакова через длинный коридор, пол которого был выложен разноцветной плиткой. Сюда не выходило ни единого окна, а потому темноту разгоняли несколько подсвечников, чередующихся с керосиновыми лампами. Между дверными проемами виднелись массивные напольные вазы, расписанные восточными мотивами, и высокие зеркала в золоченых рамах, отражавшие мерцающие огоньки свечей.

— М-да, насчет мрачного ты был прав, – пробормотал Владимир.

— Не обращай внимания, сами комнаты уютнее, – отмахнулся Бонавита.

Словно в доказательство своих слов, он открыл перед Корсаковым двери в гостиную. И действительно, обстановка здесь разительно отличалась от сумрачного коридора. Гобелены с охотничьими сценами, тяжелые портьеры цвета вина, мягкий отблеск бронзовых канделябров. В центре, вокруг низкого столика, несколько массивных диванов и кресел, мягких и удобных даже на вид. Вдоль стен – цветы и полки со старыми книгами. Явно для развлечения: сплошь стихи и старые романы. У камина стоял еще один столик с парой кресел. На нем – шахматная доска с незаконченной партией. Окна пропускали достаточно света, чтобы гостиная выглядела по-настоящему уютной.

— Пока располагайся здесь, – сказал Галеаццо. – Я проверю, готова ли твоя комната, и вернусь.

Хороший тон предписывал Корсакову чинно усесться на один из диванов, но природное любопытство взяло верх. Он прошелся вдоль книжных полок, изучая корешки старых томов. Выглянул в окна, выходящие как раз на садик у причала. Наконец, подошел к камину и изучил столик. Судя по расположению фигур на шахматной доске, партия подходила к концу и черные разгромно проигрывали. Рядом лежала колода карт Таро. Владимир невольно залюбовался искусным рисунком на рубашке. Тот изображал десять кругов древа сефирот^[36] на фоне звездного неба, заключенных в два ромба. Ведомый внезапным интересом, Корсаков протянул руку, чтобы заглянуть под верхнюю карту. В последний момент его остановил женский голос: