Книга Зловещие маски Корсакова, страница 128 – Игорь Евдокимов

Не то чтобы условия содержания были некомфортными. Ему оставили еды, весьма пристойной, воды и вина. Корсаков не сомневался, что все могло обернуться куда хуже, а Лоредан проявил редкое снисхождение. Но все равно сидеть запертым в четырех стенах, зная, что противник уже сделал свой ход, старейшины медлят, а главный подозреваемый разгуливает на свободе, было выше сил Владимира. Он злобно пнул дверь и крикнул:

— Хоть бы книгу какую-нибудь оставили!

После этого Корсаков вернулся обратно на кровать и, вопреки своим ожиданиям, крепко уснул.

* * *

Его разбудил звон ключей за дверью. Владимир распахнул глаза и резко сел. Сколько времени прошло, он не знал – окна отсутствовали, а свет газовых рожков оставался неизменным и днем, и ночью. Звяканье повторилось. Затем ключ заскрежетал о скважину. Затем пауза. Снова скрежет. И еще раз. Это становилось любопытным. Очевидно, человек, стоявший за дверью, не знал, какой из ключей подходит к двери. А значит, за ним пришли не Лоредан и Вильбуа или кто-то из слуг.

Корсаков подобрался. Прятаться в комнате было негде: ширма – слишком очевидно, под кровать он не протиснется, за кроватью – не спрятаться. Что оставляло два выбора: либо попытаться с ходу напасть на вошедшего, когда дверь откроется, либо подождать и посмотреть, что будет дальше. Оба варианта оставались рискованными. Однако… Если первый окажется удачным, то дальше у него появится шанс выбраться из палаццо Лоредана и возобновить расследование.

Этого было достаточно.

Человек за дверью наконец подобрал нужный ключ. Тот вошел в паз замка и трижды провернулся. Корсаков, памятуя, что дверь открывается наружу, уже был рядом. Массивная медная ручка опустилась. Щелкнул замок. Владимир не медля ударил в дверь ногой. Та распахнулась, сбив с ног опешившего человека за ней. Корсаков вылетел в коридор, пытаясь сориентироваться. Перед его тюрьмой стояли двое. Вернее, один из них скорее валялся на полу, но уже делал попытку подняться. Корсаков от души ударил его ногой в живот, а затем развернулся ко второму противнику. И опоздал.

Скрытая в тенях коридора тонкая фигурка отступила назад, разрывая дистанцию, и резко вскинула руку. Из рукава с мелодичным кликом вылетел и лег в изящную руку миниатюрный пистолет, немедленно нацелившийся Корсакову в лоб. По скорости реакции Владимир понял, что уйти с линии огня не успеет, и потратил последние мгновения жизни, готовясь к выстрелу, который ее оборвет.

Выстрела, однако, не последовало.

— Отойди от моего брата и подними руки! – У фигуры оказался на удивление певучий и красивый женский голос. К тому же знакомый.

Владимир перевел взгляд на первого противника, который корчился на полу после прилетевших ударов дверью и ботинком.

— Галеаццо? – недоверчиво спросил он.

— Figlio di puttana^[54], Корсаков, чтобы я еще хоть раз попытался тебя спасти! – простонал Бонавита, медленно присев у стены. – Франческа, можешь его пристрелить, я передумал!

Из теней, не опуская пистолета, выступила его сестра. Одета она была в черный костюм для верховой езды, абсолютно неуместный в высшем свете (да и в Венеции в целом, где лошадей не водилось уже много веков), но явно более удобный, чем бальное платье. Длинные волосы девушка убрала в тугой пучок на затылке.