Книга Зловещие маски Корсакова, страница 185 – Игорь Евдокимов

Вильбуа занял позицию посреди фойе. Ему полагалось удобное кресло и столик с едой и напитками, но пока он не планировал ослаблять бдительность. Сердце его было не на месте. Еще будучи обычным контрразведчиком, не посвященным в оккультные тайны, Жан-Морис научился разделять профессиональную паранойю, которая сопровождала его всегда, и по-настоящему дурные предчувствия. Сегодня его терзало именно второе.

Следующие несколько часов, однако, прошли спокойно. Из-за дверей зала иногда долетал возмущенный гул или же, наоборот, аплодисменты, но в фойе и на площади было тихо. Когда за окнами начали сгущаться сумерки, Вильбуа даже позволил себе немного расслабиться и усесться в кресло.

Будто сглазил.

С улиц раздались предупреждающие оклики стражников, сменившиеся вдруг звоном стали. Вильбуа вскочил с места, перехватил поудобнее тяжелую трость и стремительно пересек фойе. Выбежав на крыльцо, он с удивлением обнаружил, что двое его людей лежат обезоруженными на земле, а Галеаццо и Франческа Бонавита приставили свои сабли к их шеям. И брат, и сестра выглядели усталыми и потрепанными, причем явно не из-за того, что стража успела оказать хоть какое-то сопротивление.

— Что здесь происходит?! – рявкнул Жан-Морис. Услышав за спиной шаги, он больше почувствовал, чем заметил, как к нему присоединились еще несколько стражников.

— Нас крайне невежливо отказались пустить в театр, – насмешливо ответил Галеаццо, но сестра резко оборвала его:

— Вильбуа, Конклаву угрожает опасность, мы должны предупредить старейшин!

— На время Конклава никто не может ни войти, ни выйти… – начал было Жан-Морис, однако Франческа убрала свою саблю от горла лежащего охранника и шагнула к нему. Остальные люди Вильбуа схватились за оружие, но он остановил их одним жестом. Девушка не собиралась нападать, в этом он был уверен.

— Нас предали, – продолжила Франческа. – С минуты на минуту по залу ударит мощнейшее проклятие. Защитные меры его не сдержат. Если старейшины сейчас же не отдадут приказ готовиться к обороне, то погибнут сотни участников Конклава, а последствия для Венеции и всего мира будут катастрофическими.

— Кто предатель? – спросил Вильбуа. Он не собирался тратить лишнее время на препирательства. От него сейчас требовалось решение – прислушаться к Бонавита или остановить их. И для этого решения недоставало данных.

— Фон Гельдерн, – ответила Франческа.

Жан-Морис сжал зубы, чуть не перекусив зажатую в них спичку. Он обернулся к своим людям и спросил:

— Фон Гельдерн в зале?

— Так точно, – откликнулся один из стражников. – Я отмечал его…

— Нет, он покинул зал, – остановил его другой. – Через двери, которые охранял я. Предоставил мне письмо за подписью Лоредана и сказал, что вынужден удалиться по срочному делу.

— Ясно… – хмуро процедил Вильбуа. – Сдайте оружие. Я провожу вас к Лоредану.

Галеаццо поколебался, но Франческа без раздумий протянула французу свои саблю и пистолет. Брату ничего не оставалось, как присоединиться к ней. Оружие приняли люди Вильбуа, он сам махнул рукой, приглашая следовать за ним, и направился к королевской ложе. Однако уже в фойе он понял, что опоздал. Из-за дверей зала раздавались дикие панические вопли.

Перепрыгивая через несколько ступенек, Жан-Морис и Бонавита взлетели на второй этаж и распахнули двери в королевскую ложу. Лоредан, Кроули, Энгельбрет и фон Рейс не обратили на них никакого внимания. Их можно было понять – в зале на их глазах будто открылись врата в преисподнюю.