Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 168 – Анна Свирская

— Ещё кое-что кажется мне необычным, – заговорила Айрис, когда они повернули к площади. – Я, наверное, слишком сосредоточилась на подписи в книге, на шифре, которого, может быть, и нет, перестала за деревьями видеть лес. Мемуары напомнили, что дело ведь не в автографе как таковом, а в людях, в событиях. Почему лорд Шелторп оставил своему другу именно эту книгу? Почему именно этого автора? Почему её сожгли? Не потому, что в ней есть автограф, а потому, что этот коротенький текст что-то сообщает. И наш таинственный маркиз Сэдбери тоже ищет книги Этериджа. Это очень необычный автор. Его ужасное состояние, паралич, невозможность двигаться и даже говорить, возвращение с того света – всё это перетягивает внимание на себя. Конечно, такой человек кажется нам необычным. И на этом фоне мы не замечаем необычность мелкую, которую заметили бы в другом человеке. А вот лорд Шелторп несколько раз о ней говорит. Он недоумевает, как Этеридж вообще мог написать эти книги.

— В каком смысле? – Дэвид Вентворт остановился и настороженно посмотрел на Айрис. – В физическом? Из-за переломанных рук?

— Как раз нет. Он на тот момент даже не знал про руки и остальное. Он считал, что Этеридж не был человеком образованным. Не невеждой, нет. Он написал, что не ожидал от Этериджа той тонкости, которую встретил в его рассказах. Они необычны и по форме, и по идеям и написаны явно хорошо образованным человеком. Не просто начитанным и много знающим, здесь нечто другое… Сам склад характера, мировосприятие.

— У него было время получить какие угодно знания. Он же был парализован, только и мог, что читать…

— Допустим, но что делать с почерком?

— А что не так с почерком?

— Капитан Этеридж писал, но с трудом. Он вряд ли бы в этом состоянии решил заняться каллиграфией. Почерк явно был выработан ещё в школьные годы. Я всегда обращаю внимание на почерк, не знаю, почему пропустила сейчас… Этеридж родился в 1891 году, пошёл в школу позднее других из-за семейных обстоятельств, предположим, что в восемь лет. В 1899 году в школах редко обучали «спенсериану». Скажем так, ему уже вообще не обучали. Может быть, те, кто учился дома или в дорогих школах, вроде Хэрроу, посещали специальные занятия по каллиграфии, но на обычных уроках чистописания тренировали другое начертание букв, такое же, как сейчас. Это так называемый гражданский или чиновничий шрифт, или шрифт Вера Фостера^[26]. Я специально посмотрела сегодня энциклопедии в библиотеке: прописи, по которым я занималась, даже старше, чем я думала. Фостер отпечатал их впервые почти сто лет назад, в тысяча восемьсот шестьдесят пятом, и за первый год продал миллион копий, представляете? Через двадцать лет гражданский шрифт полностью вытеснил «спенсериан» из школ.

— Так, я это всё понимаю. Вы хотите сказать, что Этеридж не должен был иметь такой почерк? Но мало ли где он мог научиться…

— В дорогой школе или дома. К примеру, ваш дядя Родерик так писал, – сказала Айрис. – В целом нет, конечно, это слишком долго, но когда ему нужно было написать какой-то заголовок или поздравление, он переходил на «спенсериан».

— Дядя Родерик, кажется, учился дома.

— Он сын графа, понятно, откуда у него всякие аристократические навыки вроде «спенсериана» и верховой езды. Откуда они у Питера Этериджа? Я попробовала найти что-то про школу, где он учился, Севингтон, и ничего не нашла. Она либо очень маленькая, ближе к частному пансиону, либо ничем не примечательная. Самая обычная школа. Знаете, я даже подумала, а не сам ли лорд Шелторп сделал эту надпись? Не знаю зачем, но вдруг? Но потом вспомнила, что я видела книгу с автографом у профессора Ментон-Уайта, и почерк был похож. Такое характерное начертание, буквы чуть сплющены. А ту книгу подписали ещё до войны, в тридцать восьмом или тридцать девятом году.