Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 223 – Анна Свирская

Лошадь не давалась, когда подковывали в первый раз… Боялись, что она проломила ему череп, но всё обошлось. Так вот, каким-то образом Фрэнсис его опознал, и у него созрел план. Может, он тогда не думал, что Генри выживет, и делал это действительно из сострадания ко мне, чтобы я не наделась, что он поправится и вернётся. Он солгал и назвал другое имя – капитана Этериджа, который тоже считался без вести пропавшим. А Генри он убедил, что так и надо всё оставить. Выдать себя за своего же командира.

— Но как? – У Айрис внутри всё закипало от возмущения и злости. – Как он сумел заставить его сделать такое?

— Генри не мог говорить, он не мог даже есть самостоятельно – кто-то должен был вкладывать протёртую пищу чуть ли не сразу в горло, иначе она выливалась обратно. Он был обездвижен. Фрэнсис рассказал, что будет, когда его отправят в Англию. У Генри не было родных, тётка точно бы не стала за ним ухаживать. Ему выплачивали бы небольшое пособие, но он не смог бы даже получать его самостоятельно. Он ничего не мог. Ему нужна была круглосуточная сиделка. Хватило бы его пособия на оплату сиделки, лекарств, жилья? У него не было дома, не было родных. Если бы ему повезло, его бы определили в заведение для таких же калек, где он за год сгнил бы заживо от пролежней. – Леди Изабель стиснула губы и громко выдохнула, не в силах дальше говорить. Её плечи ходили ходуном. – Я стала бы его сиделкой. Бросила всё и стала бы – если бы только знала! И Фрэнсис про это тоже напомнил. Сказал, что Генри обречёт меня на несчастную жизнь, если объявится. Что он разрушит моё будущее. Он спросил, неужели Генри хочет для меня такой судьбы – быть навеки привязанной к калеке? Конечно, Генри для меня этого не хотел. Он позволил Фрэнсису сделать всё так, как тот задумал, не стал опровергать его ложь. Уговорить страдающего от боли и потери крови, едва живого человека не так уж трудно… Главное – знать, на что давить. Запугать и одновременно вызвать чувство вины. Вот Генри и согласился. К капитану Этериджу армия отнеслась бы совершенно иначе, чем к рядовому Тиндаллу. А ещё у Этериджа были деньги, дом, слуги – всё, чтобы сделать жизнь калеки хотя бы сносной. Фрэнсис взял с Генри обещание никому не говорить об обмане – иначе они оба пойдут под трибунал. А когда война закончилась, Фрэнсис вернулся в Клэйхит и сделал мне предложение. Отец дал согласие. Фрэнсис должен был получить наследство, а отцу после того, как он узнал про Генри, не терпелось сбыть меня с рук. Этот мерзавец отнял у меня человека, которого я любила, и готовился к свадьбе! Наш брак с Домиником Томпсоном не был удачным, но я всё равно думаю: хорошо, что это был Доминик, хорошо, что я не вышла за Фрэнсиса. Если бы я все эти годы была его женой, а потом узнала… Я не знаю, что бы со мной было.

— А потом ваш брат что-то обнаружил в книгах Этериджа? – спросила Айрис.

— Да, описание леса у озера, какой-то диалог, почти в точности повторивший разговор Генри с Родериком. Генри в письме упоминал про часослов, который они с Родериком рассматривали в детстве, но я этого отрывка в книге не нашла.

— Это из другой. Из «Луны-близнеца».

— Жаль, что я её уже не прочитаю. Это единственное, о чём я жалею, Айрис Розмари. И ещё о том, что верила им… Своему брату и Фрэнсису. Оба меня предали. Родерик поехал в Этеридж-Хаус, узнал, что произошло, и взялся передать письмо Генри мне. Генри подумал, что теперь, когда мы оба немолоды, а он умирает, вреда от правды уже не будет. И знаете, что сделал мой замечательный брат? Он то ли уничтожил письмо, то ли спрятал, а Генри сказал, что я прочитала и сказала, что сейчас это всё бессмысленно и не желаю ему отвечать. Кстати, не уверена, что это была идея Родерика. Его ум не был практическим. Скорее начитанность, чем настоящий ум. Мне кажется, ему просто не пришло бы в голову, что из этой ситуации можно получить выгоду для себя. Скорее всего, он просто решил сначала пойти к Фрэнсису. В конце концов, тот жил рядом, они постоянно общались. Думаю, Фрэнсис уговорил его не рассказывать мне про Генри и пообещал, что не останется в долгу. Не знаю, так ли это было или я просто хочу оправдать своего брата, а Фрэнсиса выставить большим негодяем, чем он был. Ведь чем хуже он, тем больше у меня оснований желать ему смерти… А что было дальше, вам, полагаю, уже известно.