Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 30 – Елена Бриолле

— Чёрный, нам тебя не хватало. Возьмись за это дело и…

— Я как раз пришёл просить у вас о дополнительном отпуске. Мне кажется, что за самоубийством Изольды тоже скрывается тайна.

— Тайны, Ленуар, есть у всех. Шеф жандармов города Анже уведомил меня, что ты успел натворить там во время психофизиологического отпуска, который я тебе любезно организовал.

— Значит, здесь самоубийство настоящее, а там придуманное?

— Я этого не говорил. – Пизон поправил воротник своей сорочки. – Но так считает Лепин. А кто я такой, чтобы с ним спорить?

Ленуар молча посмотрел на тюлевые занавески, мирно колышущиеся на ветру в кабинете Пизона.

— Чёрный, что тебе мешает заняться обоими делами? Ты же сам сказал, что Изольда – тоже австрийского происхождения. То есть там и там речь идёт об австрийцах. Более того, похоже, у них обоих была тяга к сценическим эффектам. Я ведь не прошу тебя бросать дело Изольды: знаю, что ты всё равно не отступишь, пока не похоронишь всех своих призраков. Просто тебе нужно работать, а не боксировать, понимаешь? Ты сыщик, а не спортсмен.

— Вы сомневаетесь в моей физической форме, шеф? – усмехнулся Ленуар, вставая и поправляя свой сюртук.

— Я сомневаюсь, что ты должен растрачивать свой талант только на механическое повторение одних и тех же движений. Отпуск в Анже помог тебе не сойти с ума, но это не может продолжаться вечно. Ты нам нужен.

— Вы знаете, что Изольда Понс сама себе перерезала горло? Никто не держал нож у неё перед глазами. Как на такое может пойти человек, который только что подписал договор на серию концертов в Опере Гарнье? Николь лишили жизни, она хотела жить. Она хотела быть со мной, но её убили. Что же двигало Изольдой Понс?

— А что заставило Франца Шмида прыгнуть с Эйфелевой башни? – Пизон тоже встал с кресла и подтянул штаны. – Вот и разберись с этим, Чёрный. Ты не веришь в бессмысленную смерть. Я тоже в неё не верю. Есть только бессмысленная жизнь. Но здесь не наш случай.

— Шеф, я больше не могу работать нормальным агентом безопасности.

— Если бы мне нужен был нормальный агент безопасности, я бы сейчас с тобой не разговаривал, Чёрный. Мне нужен ты. Кроме того, никто из других моих агентов не разбирается ни в искусстве, ни в музыке…

— Так я вам нужен только из-за того, что могу отличить Чайковского от Штрауса? – поворачиваясь к двери, спросил Ленуар.

— Ты мне нужен, потому что ты способен понять, что у них творилось в голове, когда они сочиняли свои вальсы.

Выходя из кабинета Пизона, Ленуар спросил у его секретаря:

— Каби, как называется самый известный вальс Чайковского?

— А Чайковский писал вальсы? Я думал, что это русский анархист.

— «Вальс цветов», – задумчиво ответил Ленуар. Затем он застегнул свой сюртук и повернул в архивный отдел.

В зале, где лежали газеты за последние месяцы, сыщик взял несколько номеров Le Petit Parisien и начал просматривать частные объявления. Тонкие листы знакомой бумаги шуршали и заламывались точь-в-точь, как в тот день, когда они с Николь просматривали газеты в поисках статьи о научных исследованиях. От воспоминаний о Николь в глазах потемнело. Ленуар медленно потёр себе виски. Если бы он тогда не спас того фанатика, Николь была бы жива. Что же ему теперь делать? В этот момент взгляд сыщика остановился на рекламном объявлении, которое он искал, а потом на другом. На обоих повторялся один и тот же текст: