Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 29 – Елена Бриолле

— Мама, смотри, а у него крылья!

Однако мама была занята тем, что вытирала нос младшему сыну, и снова не обратила на Франца внимания.

Между тем молодой человек попросил стул, залез на перила и расправил руки в разные стороны. Его белый плащ развевался на ветру, отчего девочке показалось, что перед ней ангел.

Тут раздался громкий свист сторожа Эйфелевой башни, ангел подмигнул девочке и, взмахнув крыльями, полетел вниз. Девочка от восторга выронила мороженое на платье и захлопала в ладоши.

Париж, 22 июня 1912 г., суббота

— Он прыгнул с первого этажа Эйфелевой башни, Ленуар. Свидетели говорят, что самоубийца вёл себя очень спокойно. Спокойно нацепил костюм аиста, спокойно забрался по лестнице на башню и спокойно оттуда спрыгнул, размахивая руками, как крыльями. – Марсель Пизон, глава бригады краж и убийств, взял со стола карандаш и, подбросив его вверх, показал, как его автоматическое достижение науки с вставным грифелем разбивается об пол парижской префектуры. – Раз ты теперь снова в строю, займись-ка этим делом!

— Но это же не убийство, а самоубийство, – возразил Ленуар. – Вы же сами говорили, что самоубийство – не по нашей части.

— Это не нам решать. Здесь что-то не складывается, Чёрный.

— То, что Франц Шмид, тридцати трёх лет от роду, переоделся для своего финального представления в аиста?

— Нет, то, что Франц Шмид – настройщик клавишных инструментов и три дня назад он настраивал фортепьяно для самого Луи Лепина.

Ленуар понимающе посмотрел на Пизона и кивнул.

— Если выяснится, что этот молодой человек не просто наложил на себя руки, а на то была особая, политическая причина, Лепин нам это просто так со счетов не спишет.

Пизон подошёл к своему шкафу и машинально протёр полку носовым платком. Начальник Ленуара занимался подобной уборкой только в тех случаях, когда его что-то раздражало.

— Лепин узнал настройщика по фотокарточке из сегодняшней газеты и с утра телефонировал мне. Он сказал, что Франц Шмид показал себя очень рассудительным настройщиком, ничем не выдавая ни истерии, ни возбуждённых нервов, ни склонности к эпатажу. Наоборот, молодой человек пришёл к Лепину по рекомендации. У него прекрасные манеры и абсолютный слух. Но самое главное – это то, что у него кружилась голова от высоты. Малый даже к окну открытому лишний раз не подходил, а тут такой прыжок.

— Прыжок Человека-птицы, – уточнил Ленуар.

— Ты про аиста? – не понял Пизон.

— Шеф, вы помните о том, что случилось в феврале? Тогда об этом тоже писали все газеты. Нет? 4 февраля портной Франц Райхельт, тридцати трёх лет, решил прорекламировать свой новый плащ-парашют. Для этого он поднялся на Эйфелеву башню, вызвал фотографов и синеастов, покружился перед ними, показывая со всех сторон свой плащ, а потом сиганул с высоты в пятьдесят восемь метров вниз. Конечно, плащ не превратился в парашют, и Франц Райхельт разбился насмерть. Думаете, что у обоих Францев обострение одной и той же болезни? Райхельта тогда прозвали Человеком-птицей, а Шмида сегодня называют Человеком-аистом. Вам не кажется, что слишком много совпадений для одной маленькой столицы? Судя по их именам, они оба австрийского происхождения, а аистов особенно чтут где? В Эльзасе и в Австрии.

Пизон с облегчением вздохнул и сел за свой письменный стол.