Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 31 – Елена Бриолле

«Настройка роялей у вас на дому. Пунктуальность и чистота в воспроизведении звуков. Быстрая и качественная работа. Ф. Шмид. Обращаться по телефону в “Ад”».

«Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины»^[3].

Данте Алигьери знал, что жизненный ад острее всего чувствуется в середине жизни. В свои тридцать семь лет Габриэль Ленуар стоял у раскрытой пасти чудовища и смотрел на острые рога и клыки, нависшие над входом в кабаре «Ад». Ленуар был не большим любителем театральных мизансцен и декораций, но нужно было отдать должное владельцу кабаре, мсье Антонину Александру: бывший учитель литературы прекрасно знал итальянскую классику. Фасад второго этажа украшали черти, разжигающие огонь, и скульптура легкомысленной обнажённой девушки, попавшейся к ним на пир. Все они словно танцевали кровавый танец на голове чудища, вылезающего из болота и готового поглотить новую жертву главного аттракциона «Путеводителя по злачным местам Парижа».

Ленуар постучался в деревянную дверь. Она беззвучно открылась, будто механическая музыкальная шкатулка, и из чрева «Ада» донёсся хриплый от огненной воды шёпот портье:

— Входи, проклятый чёрт… Входи, нечестивец… Входи, грешник, мы ждём тебя и твою душу… Добро пожаловать на середину твоего жизненного пути, пути самоубийц…

У Ленуара пересохло во рту. Что сказал этот клоун, одетый в костюм дьявола? Путь самоубийц? Ленуар уже несколько раз бывал в «Аду», но ему впервые стало не по себе. Он снял перчатки и ослабил галстук, прежде чем пройти в Преисподнюю.

Его личный ад начался после гибели Николь. Именно в тот момент Ленуар осознал, как зыбка жизнь. Перед смертью Николь смотрела на него с надеждой и с непониманием. Он спас её убийцу. У Данте в девятом кругу ада путников встречают предатели. Ленуару казалось, что он сейчас именно там и его предали его собственные принципы. Разглядывая шпалеры «Апокалипсиса» в Анже, он ещё тогда почувствовал, что многорукий идол, воздвигнутый людьми, насмехается над ним. А от полураздетых официантов «Ада» Ленуара просто затошнило. Кто-то изображал сатира, кто-то чёрта, и все они смешивались в одну массу бурлящего хаоса, где не оставалось места, чтобы продолжать верить в добро.

Сыщик наклонился под давящими потолками Преисподней и сел рядом с чёрным пианино, на котором уже успели зажечь пять оплавившихся свечей.

— Что пожелает ваша грешная душа? – спросил один из демонов «Ада». – Три капли непотребства с щепоткой серы?

— Нет, сегодня кофе с коньяком я не пью, – ответил Ленуар, считывая местный диалект.

— Будете простой кофе?

— Буду простой коньяк. И попросите разделить со мной напиток Антонина.

— Дьявол ещё не спустился в «Ад», – ответил официант, скаля на Ленуара намазанные углём зубы. – У вас к нему срочное дело? Учтите, он вас проклянёт, если вы вызовете его раньше положенного часа.

— Скажи ему, что Чёрный уже проклят и не будет ждать дольше получаса.

Официант театрально засмеялся, затем принёс и поставил перед Ленуаром полную бутылку коньяка.

— Мсье Антонин сказал, что без акцизного сбора он спуститься не может. Эта бутылка, естественно, за ваш счёт.

Ленуар налил себе коньяк и залпом выпил отвратительное пойло. Добро пожаловать в «Ад»!