Книга Гербарий Жанны, страница 54 – Изабель Шави

Остальное время Филибер проводил с Лаландом, который остановился в отеле «Клюни». Молодой ученый преподавал в Коллеж де Франс, но с наступлением темноты отправлялся в обсерваторию, чтобы предаться своему увлечению и продолжить исследования солнечного смещения, наблюдая Марс и Венеру. Верный и неутомимый друг, Лаланд старался действовать скрытно, чтобы добиться назначения Филибера королевским врачом и натуралистом – первый необходимый шаг, прежде чем прорваться в Академию наук. В этом астроном полагался на свои многочисленные связи, некоторые из которых были очень влиятельными.

Несмотря на едва скрываемое презрение, которое Жозеф проявлял к ней, Жанна не могла отрицать похвальных усилий этого человека, которого связывала с Коммерсоном необыкновенная дружба. Жанна знала, что Лаланд не одобряет Филибера, когда тот осмеливается появиться на улице вместе с ней. Широкая накидка хорошо скрывала признаки беременности, и, хотя влюбленные, появляясь на публике, всегда держались на расстоянии, строго соблюдая сдержанность и скромность, Жозеф не мог не осуждать эти, по его мнению, возмутительные, если не сказать отвратительные отношения.

— Если бы ты знал, сколько достойных людей, которых я видел, отодвинули от их высоких целей, предали забвению за то, что они осмелились бросить вызов морали и приличиям! У тебя есть право иметь любовницу, но лучше не появляться в ее обществе! Один слушок – и все наши усилия будут сведены на нет.

— Какое, согласись, лицемерное общество, – возмущался Филибер, испытывающий отвращение к подобным проявлениям ханжества.

На самом деле все, что происходило в тайне альковов, не запрещалось, пока оставалось конфиденциальным. С одной стороны, высшее общество демонстрировало себя высокоморальным, чопорным и благочестивым, но, с другой стороны, там царили порок и разврат. С наступлением темноты в очень закрытых кругах либертенов упивались развратными книгами, которые стоили их авторам публичного позора, изгнания или тюремного заключения. Повсюду лишь изображали праведность. Что же касается настоящей любви, истинной и искренней, она становилась непростительной, как только пыталась освободиться от классовых понятий, которые на деле были куда более строгими.

И все же Филиберу хотелось поделиться с Жанной всем, начиная с Королевского сада, который находился в нескольких кварталах от их дома. Заложенный между улицей Жарден-дю-Руа и каналом Викторин, он постоянно расширялся под руководством интенданта и натуралиста Жоржа де Бюффона благодаря постепенному захвату близлежащих участков. Давно прошли времена, когда это место было всего лишь скромным аптекарским садиком. Настоящие расцвет и слава еще только предстояли Ботаническому саду, но сомнений не оставалось: он стоит на пороге огромных открытий и достижений. Когда влюбленные вместе бродили по дорожкам среди растений, Жанна украдкой наблюдала за нарумяненными созданиями, которые важно расхаживали под ручку с мужчинами в париках. Она вряд ли смогла бы сказать, считает ли этих дам красивыми или соблазнительными: слишком много косметики, лица белы как мел. Со своими милыми округлыми крестьянскими щечками и раздавшимися в последнее время бедрами Жанна в простом наряде казалась вульгарным сорняком, затерявшимся среди редких изысканных цветков. Заметив изумление спутницы при встрече с элегантными красавицами, Филибер поспешил разъяснить ей: