Онлайн книга «Гербарий Жанны»
|
— Это лишь мода и уловки, к тому же опасные для здоровья. Уверяю, у тебя нет причин завидовать здешним дамам. Ты в тысячу раз здоровее их телом и разумом. Как и некоторые мои коллеги, доктора Савари де Брюлон и де Жендрон, сделавшие это до меня, я объявил, что белая штукатурка, которую женщины так любят наносить на лицо, ядовита. Напрасно. Модницы предпочитают и дальше постепенно травиться. — Но что же такого ядовитого в краске? — Это свинцовые белила, Жанна. Свинец! Смешанный с цветочной водой и уксусом, он осветляет и делает ровным цвет лица. Женщины без ума от эффекта. Тем не менее нет ничего более вредоносного. Со временем применение средства вызывает необратимый урон, такой как заболевания глаз, воспаление слизистых оболочек, повреждения кожи и даже заболевания груди. Можно было бы заменить свинцовые белила порошком крахмала или тальком, но сейчас наши рекомендации не находят никакого отклика. Старые привычки живучи. * * * На последнем сроке беременности Жанна совсем перестала выходить на улицу. В отсутствие Филибера она занималась составлением собственных описаний, заметок и гербариев, сортируя и систематизируя экземпляры, снова и снова приводя их в порядок, педантично и аккуратно. Запертая в четырех стенах, она ужасно скучала по свежему воздуху и природе, и тоска становилась все сильнее по мере того, как в Париже наступало холодное время года. Из окон их жилища она едва могла разглядеть маленький квадратик неба, все время серого и затянутого тучами. Она так и не привыкла к постоянному зловонию, царящему в столице. И нищета, скрывающаяся за обшарпанными стенами многоквартирных домов, была ничуть не лучше той, что Жанна знала в деревне, а то и хуже, поскольку усугублялась теснотой и отсутствием чистого воздуха. Из-за тонких, как бумага, перегородок доносится кашель соседей – такой громкий, что казалось, будто его источник находится прямо здесь. Необходимость произвести на свет ребенка в такой обстановке не радовала Жанну. Даже уксус не смог бы изгнать все миазмы, которыми, казалось, кишел этот город, подобно крысам, которых Жанна иногда наблюдала из своего окна скачущим по двору или канавам. — Мы найдем ему кормилицу в провинции, где он сможет вырасти здоровым, – заверил ее Филибер, поглаживая ей живот. Смирившись, Жанна молча кивнула. Она уже мысленно подготовила себя к тому, что не будет воспитывать этого ребенка, возможно даже не увидит, как он вырастет. Поэтому она старалась не слишком привязываться к той жизни, которая росла в ней. * * * Младенец появился на свет декабрьской ночью. Сильные порывы ветра сотрясали оконные стекла. Освещенная несколькими свечами, отказываясь лечь и позволить себе корчиться от боли, Жанна предпочла рожать сидя на корточках, на простыне, расстеленной на полу. Филибер помогал ей все время, пока длился процесс, а она кусала губы, чтобы подавить крики. Но Жанна ничего не могла поделать со слезами: ее лицо было мокрым и красным от напряжения и жестоких схваток. Так вот что переживали женщины с незапамятных времен – те, что оставались жить, и те, что умирали в родах. Наконец показалась головка младенца, затем плечи, скользкие, как угорь. Задыхаясь, Жанна сама схватила сына, а затем, выбившись из сил, откинулась назад, к Филиберу, прижимая к груди покрытое слизью маленькое тельце, которое начало кричать. Охваченная приступом дрожи, Жанна расплакалась. |