Книга Гербарий Жанны, страница 60 – Изабель Шави

Ухватившись за прутья клетки с попугаями, Жанна любовалась разноцветным оперением птиц. Ум, который можно было заметить в круглых ярких глазах, и тревожные крики, почти напоминающие человеческую речь, завораживали ее; видеть птиц запертыми было для нее настоящим горем. Украдкой просунув руку сквозь решетку, Жанна сумела схватить перо, валявшееся среди помета. Никогда еще она не видела такого яркого цвета, словно турецкая бирюза. Но еще были изумрудно-зеленые, канареечно-желтые, карминно-красные попугаи, одни ослепительнее других.

— Говорят, что попугаев очень легко приручить, их даже можно выучить некоторому количеству слов.

— Какие очаровательные птицы…

Хотя место дышало запустением и, без сомнения, потеряло прежнее великолепие, спутники столкнулись с несколькими придворными, которые прогуливались по аллеям, как в садах Версаля, совершая экзотический дневной моцион. Следовали обмен взглядами, любопытными и настойчивыми, демонстративные приветствия; и каждый раз Жанна чувствовала, что ее внимательно разглядывают. Неужели ее присутствие здесь кажется аристократам настолько неуместным и даже более занимательным, чем животные, тоскующие за решетками? Филибер и Жанна также увидели двух или трех художников, которые установили мольберты в разных местах, сосредоточившись на работе.

Поскольку было еще достаточно времени перед прибытием дилижанса, который должен будет отвезти их обратно, влюбленные принялись исследовать закоулки парка, пробираясь сквозь высокую траву. Они прошли мимо клетки с макаками – вялыми существами с грязной шерстью, вызвавшими лишь жалость, затем мимо клетки, в которой спала огромная сухопутная черепаха, головы которой было не видно. За решеткой по другую сторону ходил взад и вперед страус, такой же жалкий, с исхудавшим телом, наполовину лишенным перьев. Потом спутники проникли внутрь купола, распугав целую колонию голубей. Внимательно выбирая, куда поставить ногу, и краем глаза поглядывая на местами обнаженные, опасно наклонившиеся балки, Филибер и Жанна обнаружили другие помещения, клетки, террариумы и вольеры, в большинстве своем покинутые первоначальными обитателями.

— Такое место нельзя оставлять лишь для немногих избранных. Доступ к нему должен быть у всех, – пробормотал Филибер. – Какой смысл держать зверинец под замком, когда не способен даже ухаживать за животными и поддерживать помещения в порядке?

— Ты говорил мне, что здесь еще есть тигры, носороги, слоны… Но я нигде их не вижу.

— Они должны быть тут, но в таких условиях не выживут. Они не приспособлены к нашему климату. Когда-то бедные звери удовлетворяли любопытство придворных, а затем их бросили угасать, оставили без внимания. Несомненно, мертвые животные даже интереснее живых. Будет чем осчастливить нескольких таксидермистов. Коллекционировать чучела легче и намного дешевле…

Опечаленный, Филибер повернулся, чтобы охватить взглядом некогда величественное здание, открытое всем ветрам, и вздохнул. Жанна же сидела на большом камне, который, видимо, раньше служил частью фундамента стены. Закрыв глаза, молодая женщина попыталась представить себе это место таким, каким оно было изначально: голоса бодрых зверей, целые толпы дворян, господ и дам, верхом и в каретах, приехавших посетить кабинет диковинок под открытым небом в поисках острых ощущений и сильных эмоций. Также она представляла себе ученых в черных плащах и белых париках, о чем-то беседующих между собой и сосредоточенно делающих заметки. Художников, стоящих перед мольбертами и своими моделями – величественным львом или тигром со сверкающими клыками. Должно быть, тут бывал и сам король. Возможно, однажды он задержался прямо на этом месте, таща за собой весь двор. Интересно, он часто сюда приходил или быстро потерял интерес?