Книга Ненужная избранница дракона, страница 166 – Виолетта Вейл

Голубой вихрь ударил по мне, но серебряная нить на запястье вспыхнула.

Мирена подняла голову.

— Тетя.

Ортансия не смотрела на нее.

Тогда Мирена сказала громче:

— Я не отдаю вам свое имя.

Круг изгнания дрогнул.

Ортансия побледнела.

— Ты уже недостойна его.

— Возможно. Но оно мое. Не потому, что вы разрешили. Не потому, что мать хотела сделать меня нужной. Я Мирена Астерваль. Не избранница, не замена, не цепь для дракона. И если дому стыдно за живую правду — пусть дом краснеет сам.

Синяя клятва вокруг нее вспыхнула и стала белой по краям.

Круг изгнания треснул.

Архивные пластины упали на пол дождем серебра.

Ортансия отступила, будто получила удар.

Рейна мгновенно оказалась рядом и приставила меч к ее горлу.

— Именем королевы, вы арестованы за нападение на свидетельницу и попытку уничтожения доказательств.

Ортансия дышала тяжело, но не сопротивлялась. Ее голубой камень на груди погас.

Мирена стояла посреди архива, бледная, дрожащая, но не изгнанная.

Я медленно подняла повязку Аристы и снова обернула запястье, пока клятвы не перестали резать глаза.

Арвен держал рассеченный рукав и смотрел на нас обеих с выражением человека, который устал быть правым.

— Ну что, — сказал он. — Записи мы нашли. Родовую драму получили. Кто-нибудь ранен достаточно для моего профессионального удовлетворения?

Мирена вдруг тихо рассмеялась.

Не красиво. Не ломко. Просто от усталости.

— Кажется, я.

Арвен посмотрел на нее внимательнее.

— Душевные раны я лечу плохо.

— Я заметила.

— Зато могу дать отвратительный отвар.

— Теперь понимаю, почему Лиара вас терпит.

— Она не терпит. Она создает мне работу.

Я подняла одну из пластин с пола. Потом вторую. Третью. Рейна приказала стражам собрать все, что касается Велисс, Кассандры, Эдмара и формулы нужности. Серая пластина Кассандры легла отдельно, в королевский футляр.

Когда мы вышли из архива, посольский дом уже не казался таким блестящим. Зеркала в холле потускнели. Слуги избегали смотреть на Мирену, но теперь в их взглядах было не только презрение или страх. Кто-то видел, что изгнание не сработало.

Иногда этого достаточно, чтобы легенда начала трескаться.

У дверей Мирена остановилась.

— Лиара.

Я обернулась.

— Спасибо, — сказала она.

Слово далось ей тяжело.

— Я не простила вас.

— Я знаю.

— И не знаю, простю ли.

— Знаю.

— Но сегодня вы сами удержали свое имя.

Она посмотрела на темное небо над городом.

— Да. Кажется, впервые.

Мы вернулись в Грозовой Шпиль поздно.

Каэл ждал не у ворот, а в нижнем дворе, потому что теперь я не просила его не подходить. Когда экипаж остановился, он сразу посмотрел на меня, потом на Мирену, потом на футляры с записями.

— Получилось?

— Да.

— Цена?

Арвен вышел следом и поднял порезанный рукав.

— Мой любимый плащ, нервная система и остатки веры в семейные ценности.

— Все живы? — спросил Каэл.

Мирена ответила сама:

— Да.

Он посмотрел на нее.

Между ними прошло что-то тихое, сложное, не похожее ни на прежнюю привязанность, ни на вражду.

— Хорошо, — сказал он.

И только.

Но Мирена, кажется, услышала в этом больше, чем ожидала. Она опустила глаза и пошла за Рейной к королеве.

Я осталась с Каэлом у экипажа.

Ночь была холодной, над Шпилем собиралась гроза. Где-то внутри дворца ждал завтрашний день перед судом. А в футлярах лежало грязное серебро Велисс, серая правда Кассандры и новая клятва Мирены, которая могла стать или спасением, или еще одной раной.