Книга Ненужная избранница дракона, страница 68 – Виолетта Вейл

Стена раскрылась без шума.

За ней была маленькая круглая комната, совсем не похожая на роскошь Грозового Шпиля. Пыльные полки, узкий стол, сломанное кресло, несколько закрытых сундуков, зеркало без рамы на стене. На полу — выцветший знак крыла и зеркала.

Я вошла первой.

Комната словно выдохнула.

По полкам пробежал серебряный свет, пыль поднялась и закружилась в воздухе, складываясь в тонкие линии. На столе сама собой открылась старая чернильница, хотя чернил в ней давно не было. Зеркало без рамы потемнело, но ничего не показало.

Селена смотрела на меня очень внимательно.

— Признала.

— Комната?

— Память. Здесь работали хранители Велисс. После их падения я пыталась спрятать часть записей, но Эдмар приказал все очистить. Не знаю, что уцелело.

— Почему вы вообще смогли спрятать? — спросила я.

Она не сразу ответила.

— Потому что Мариана Велисс доверяла мне. А я не оправдала это доверие до конца.

Вот оно снова: вина, которую человек носит так долго, что она становится осанкой.

Каэл подошел к сундукам.

— Они запечатаны.

Селена кивнула:

— Старой зеркальной печатью. Лиара должна открыть.

— Я?

— Ты.

— У меня плохая история с предметами, которые «должна» трогать.

Арвен поднял палец:

— Поддерживаю осторожность. Невероятный день, я дождался.

Но серебряная нить уже тянулась к среднему сундуку. Я опустилась перед ним на колени и коснулась крышки. Печать была холодной, но не враждебной. Наоборот — будто ждала. Под пальцами проступили буквы, которых секунду назад не было.

«Не крови. Имени. Не имени. Души. Не души. Выбора».

— Что это значит? — спросила я.

Селена наклонилась и прочитала.

— Формула хранителей. Магия Велисс всегда проверяла не происхождение, а согласие человека быть тем, чем он назван.

— И что мне делать?

— Выбрать.

Я закрыла глаза.

Это было почти смешно. Все вокруг твердили о выборе, но каждый выбор вел в новую опасность. Признать себя Лиарой — значит принять чужую боль и чужих врагов. Отказаться — значит отдать тело, имя и, возможно, весь родовой след тем, кто почти его уничтожил. Назваться прежним именем я не могла: оно исчезло. Сказать «я никто» — подарить Эдмару готовый приговор.

Я положила ладонь на печать и тихо произнесла:

— Я Лиара Велисс не потому, что меня записали в книге. Не потому, что меня назвали в зале. И не потому, что у меня больше нет другого имени. Я выбираю это имя, пока правда прежней Лиары не будет возвращена.

Печать вспыхнула.

Сундук открылся.

Внутри лежали не книги, как я ожидала, а плоские зеркальные пластины, завернутые в потемневшую ткань. Селена осторожно взяла одну, провела по ней ладонью, и пластина показала страницу с мелким почерком.

— Зеркальные записи, — прошептала она. — Я думала, их уничтожили.

Арвен присвистнул:

— Наконец-то хоть что-то не уничтожено. Непорядок для этого дома.

Каэл взял вторую пластину, но та осталась темной.

— Не для вас, — сказала Селена.

— Почему?

— Велисс писали так, чтобы чужая кровь не могла прочесть без хранительницы.

Я взяла пластину у Каэла. Как только мои пальцы коснулись стекла, на поверхности проявились строки.

«О Кассандре Астерваль. Допуск к брачной галерее предоставлен лордом Э. Рейвендаром без согласия хранительницы. Использует штормовой берилл для отслеживания княгини Эйры. Подозрение: вмешательство в клятву Грозового сердца».