Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 87 – Диана Фурсова

— Тогда почему вы не боитесь?

Элиана посмотрела на пламя. Оно было красивым и страшным, живым и совершенно неподходящим для детской руки. Но сильнее огня был взгляд Риана — маленького мальчика, который уже приготовился услышать приговор.

— Я боюсь, — сказала она честно.

Он вздрогнул.

— Меня?

— За тебя.

Пламя стало ниже.

— Я не знаю, как сделать, чтобы оно ушло, — прошептал Риан.

Вот теперь в его голосе снова был ребёнок.

Не наследник. Не дракон. Не щит. Ребёнок.

Каэль сделал едва заметное движение, но остановился сам.

Элиана медленно опустилась на колени прямо на холодный камень, чтобы быть ниже Риана, не давить ростом, не требовать.

— Помнишь, ты говорил, что когда внутри стучит, тебе помогает считать?

Он смотрел на неё недоверчиво.

— Не сейчас.

— Сейчас особенно.

— Не получится.

— Давай проверим. Не для Совета. Не для меня. Для Лиры.

Он бросил взгляд на сестру.

Лира стояла у стены, прижимая папку, и шептала:

— Риан, пожалуйста.

Элиана говорила очень тихо:

— Сосчитай камни между мной и тобой. Только большие. Маленькие не считаются, они жульничают.

Мальчик моргнул.

— Что?

— Маленькие камни всегда хотят попасть в счёт без очереди. Не давай им.

Абсурдность фразы на мгновение пробилась сквозь ужас. Риан всхлипнул не то от злости, не то от растерянности.

— Вы опять странная.

— Очень. Считай.

Он опустил взгляд.

— Один.

Пламя дрогнуло.

— Два.

Каэль стоял так неподвижно, будто любое движение могло разрушить тонкую нитку.

— Три.

Лира начала считать вместе с ним шёпотом.

— Четыре.

Огонь опустился почти до ладони.

— Пять.

Риан зажмурился.

Пламя погасло не сразу. Оно сначала сжалось в маленький золотистый язычок, потом вспыхнуло у самых пальцев и исчезло, оставив после себя только слабое свечение в воздухе и запах холодного камня после огня.

В темноте Лира бросилась к брату.

Риан поймал её одной рукой и сам чуть не сел на пол, но удержался. Он всё ещё держал деревянную лошадку. Так крепко, словно она была последней обычной вещью в мире.

Каэль подошёл только тогда.

Медленно.

Остановился перед сыном на одно колено.

— Риан.

Мальчик не поднял глаз.

— Я не хотел.

— Я знаю.

— Я испугал Лиру.

— Ты пытался её защитить.

— Я почти…

— Нет, — сказал Каэль. — Не продолжай. Ты остановился.

Риан смотрел в пол.

— Она помогла.

Каэль перевёл взгляд на Элиану.

В этом взгляде было столько всего, что она не смогла бы разобрать даже при свете: благодарность, страх, вина, уважение и что-то ещё, более тихое, от чего грудь болезненно сжалась.

— Да, — сказал он. — Она помогла.

Лира вдруг оторвалась от брата и шагнула к Элиане.

Не бросилась в объятия. Не забыла страх. Просто подошла на два маленьких шага и протянула ей зелёную ленту, которую, оказывается, всё это время сжимала в кулаке.

— Я оставила, — прошептала девочка. — Чтобы вы нашли.

Элиана взяла ленту осторожно.

— Мы нашли.

— Я знала, что вы пойдёте.

Риан тихо сказал:

— Я тоже.

И вот это оказалось последним, что Элиана смогла выдержать спокойно. Она не заплакала. Не при детях. Только кивнула и сжала ленту так бережно, будто держала не ткань, а тонкую дорогу, выведшую их через ночь.

Снизу донеслись голоса Арлена. Орса вывели во двор башни. Мужчина Совета стоял у стены под надзором стражников Каэля, серый, растерянный и уже совсем не похожий на того, кто пять минут назад говорил о порядке.