Книга Даруй свободу или Зов драконьей крови, страница 4 – Бай Мурзаева

Издав короткий, сдавленный крик, я резко отдернула руку, словно обожглась. Звук собственного голоса, испуганного и чужого, отозвался эхом в каменных стенах.

Это не сон. Нет, нет, нет…

Я посмотрела на другую руку — та же картина. Потом провела дрожащими пальцами по лицу. Кожа на щеках была гладкой, но на висках, у края волос, пальцы наткнулись на ту же шероховатую, холодную текстуру. И… что-то еще. Два маленьких, твердых нароста, крошечные рожки, пробивающиеся надо лбом рядом с волосами. Они были горячими на ощупь и, казалось, пульсировали. Чуть дальше шел небольшой шершавый гребень, словно диадема, слившаяся с кожей.

Паника давила на меня, сжимая горло. В ушах зазвенело, воздух перестал поступать в легкие, и я зажмурилась, пытаясь отогнать кошмар. Проснись, проснись же!

Но когда открыла их снова, вид не поменялся. Я была монстром в клетке, как мужчина напротив, только страшнее и слабее.

Слезы выступили на глазах и покатились по щекам, оставляя влажные дорожки на пыльной коже. Сжавшись в комок, я обхватила себя за плечи, пытаясь спрятаться. От этого тела, этой клетки и от тяжелого взгляда соседа, наблюдающего за мной с толикой жалости.

Я украдкой взглянула на него сквозь пелену слез. Он не шевелился. Его медные глаза, были прикованы ко мне. Он просто наблюдал. Как будто видел эту сцену уже много-много раз.

Слезы рано или поздно заканчиваются, даже самые горькие.

Я оставалась в реальности, которая никуда не делась. Каменный пол оставался холодным и твердым, железные прутья — неисчезающими, а урчание в животе — настойчивым и унизительным.

Я утерла лицо краем грязного рукава, оставив на ткани мокрые разводы. Истерика отступила, оставив после себя пустоту и странное, леденящее спокойствие. Все, что происходило, было настолько чудовищно, что мозг, исчерпав лимит на страх, похоже, просто сдался и принял это как данность. Словно щелкнул переключатель.

Да, я в клетке. Да, я превращаюсь в нечто… иное. Да, напротив сидит такое же существо и смотрит на меня. Просто факты.

Мой взгляд снова упал на лепешку, валявшуюся в соломе.

Я медленно, преодолевая внутренний протест, протянула руку и подобрала ее. Она была тяжелой и шероховатой на ощупь. Отломила маленький кусочек и сунула его в рот. Жевать было трудно, и лепешка оказалась не только сухой, но и безвкусной. Я механически работала челюстями, чувствуя, как крошки царапают горло.

Что-то странное…

Я провела кончиком языка по зубам и замерла. Резцы были такими же, а вот клыки… Клыки были чуть длиннее и острее, чем должны быть. Еще одно маленькое напоминание, о том, что я больше не та, кем была раньше.

Проглотив комок лепешки, я запила его глотком мутной воды из поилки, и это простое действие, утоление голода и жажды, странным образом вернуло мне крупицу самообладания. Пусть я в клетке, пусть я меняюсь, но я все еще жива. А раз жива, значит, нужно найти выход из этого ада.

Отчаяние — это роскошь. Роскошь, которую я не могу себе позволить. Где-то там, за этими стенами, существовал другой мир.

Мир, где я жила, спорила с коллегами, смеялась. Мой мир. Где самым страшным для меня было не успеть выполнить работу в сроки и быть уволенной. И я вернусь в него. Обязательно вернусь.

Будет и на моей улице праздник. Я заставила себя поверить в эту старую, как мир, поговорку. Просто нужно выбраться.