Книга Даруй свободу или Зов драконьей крови, страница 5 – Бай Мурзаева

Первый шаг — информация. А единственный ее источник сидел напротив и смотрел на меня.

Я собралась с духом, откашлялась, очищая горло от хрипоты. Голос прозвучал тихо, но уже более уверено, чем раньше.

— Ты знаешь, где мы находимся?

Он не ответил. Даже не пошевелился. Его медные глаза были прикованы ко мне, но в них не было и намека на понимание или желание вступить в контакт.

Меня это не остановило. Отчаяние сменилось настырным упрямством. Я попробовала снова и, приподнявшись на коленях, медленнее, четче артикулируя каждое слово, как будто разговаривала с глухим или с иностранцем, спросила:

— Ты… меня… понимаешь? Говоришь?

На этот раз он отреагировал. Не словами, нет. Он чуть склонил голову набок, и в его взгляде промелькнула тень чего-то, отличного от равнодушия. Заинтересованность? Нет, скорее… любопытство.

Молчание было его ответом, но он меня слышал. Понимал ли? Этого я сказать не могла.

По крайней мере, он не рычал и не бросался больше на прутья.

Я не сводила с него глаз, отзеркаливая его же поведение. Если он предпочитал молчать и наблюдать, я буду делать то же самое. У меня в запасе было только терпение и тихое упрямство.

Солнце, пробивавшееся сквозь зарешеченное окно, бросало золотую полосу, медленно сползавшую по стене, вытягивая и без того причудливые тени от наших клеток. В камере становилось прохладнее, и мое новое, чешуйчатое тело, казалось, было к этому куда более восприимчиво. Я ежилась, пытаясь сохранить тепло, и следила за полосой света, как за последней нитью, связывающей с внешним миром.

Когда солнечная полоса окончательно угаснет, наступит ночь — первая ночь в моей новой шкуре.

Я забралась в свой угол, где лежала куча прелой, колючей соломы, служившей и матрасом, и одеялом. Зарылась в нее глубже, пытаясь согреться, но холод каменного пола просачивался сквозь солому, заставляя меня сжиматься в комок.

В тусклом свете я видела очертания рогатого. Он не шевелился, сидя в той же позе, но его глаза были открыты и, мне кажется, были прикованы ко мне.

Я закрыла глаза, пытаясь заснуть, но тело напряглось, когда из его клетки донесся легкий шорох. Приоткрыла один глаз и увидела, как он стянул со свой соломенной подстилки грубую, потертую накидку и протолкнул ее между прутьями в сторону моей клетки. Потом так же медленно вернулся на прежнее место.

Лежать на этом жестком, пахнущем пылью и чужим потом куске ткани было немыслимо. Но еще немыслимее было замерзнуть до костей. Я потянулась, схватила накидку и набросила на себя. Она была теплой.

— Спасибо, — прохрипела я тихим голосом.

Он не ответил. Когда я, сжавшись в его накидке, наконец погрузилась в тяжелый, тревожный сон, мне показалось, что звук его дыхания стал чуть тише.

Мужчина, которого я уже успела за пару дней мысленно осыпать самыми отборными ругательствами, вкатил свою визгливую тележку.

Он швырнул в мою клетку лепешку и небольшой, жареный кусок мяса, завернутый в промасленную бумагу. Пахло оно не особо аппетитно, но мне уже было все равно, лишь бы набить чем-то желудок и заглушить ноющую пустоту внутри.

— На, красотка, подкрепись, — его голос прозвучал притворно-сладко — Завтра для тебя особый день.

— Что будет завтра? — выдохнула я, сама не ожидая, что осмелюсь спросить.