Книга Ретрит, страница 112 – Елена Владимировна Добрынина

Электрички, коих развелось нынче на любой вкус и цвет, пролетали мимо Мари с невероятной скоростью. Это были совсем не те замызганные, обшарпанные поезда с деревянными скамейками из детства, в которых зимой было нестерпимо холодно, а летом удушающе жарко. Стекла в них дребезжали, оттуда дуло, а по самому вагону бесконечным потоком шли, особо не задерживаясь, торговцы всех мастей, что продавали диковинную мелочь — от вязаных носков из собачьей шерсти против ревматизма до чудо-открывалок и овощерезок.

Теперь же чистенькие, комфортные, с благозвучными птичьими именами «Ласточка» и «Иволга» электропоезда уносили пассажиров в различные концы Подмосковья. В такой же новенькой «Ласточке» ранним субботним утром уезжала с одного из московских вокзалов Мари. С собой у нее было немного вещей, которых бы хватило неприхотливой девушке ровно на три дня — гигиенические принадлежности, смена белья, ночная сорочка и пара запасных футболок. Кроме того, Наталья, собиравшая девушку в путь, убедила взять еще сменную обувь.

За окном мелькали дачи с аккуратными ухоженными домиками и резными палисадами, увитыми плющом и плетистой розой. Дороги петляли мимо железнодорожных путей, высились растущие, как на дрожжах, грибы новостроек. За окном пестрел яркими красками осенний лес, такой, каким его воспевали поэты.

Однако на душе у Мари было тревожно. Смутное чувство, странное, будто она хочет убежать от чего-то важного, наполнило её. Может быть, дело в работе, какую она вероломно оставила, наплевав на трудовой кодекс? Или мать, которая вдруг стала ей писать нежные послания в сообщениях? Нет, не это тревожило Мари. В конце концов, девушке мало верилось в искренность родительницы, которая вдруг, впервые за тридцать лет, охватила Юлианну Борисовну.

Скорее всего, у матушки была своя цель, но гадать, отчего вдруг поведение старшей из Ренне изменилось, Мари не хотелось.

И не работа была виной тревоги костюмерши. Натали обещала все уладить, а ей в этом случае можно было верить — она с Сергеича с живого не слезет, но добьется своего. Тем более, что цель в сущности была ничтожна — подписать написанное накануне вечером заявление об отпуске за свой счет на пару дней.

Все её тревоги сводились к одному — странному состоянию, что Мари «подцепила» в Петербурге. И ни возвращение домой, ни твёрдое решение выкинуть странности из головы не работало.

Прошлую ночь ей почти не удалось уснуть. Когда же уставший организм проваливался в дремоту, это было больше похоже на блуждания в вязкой темноте. После таких видений не было сил не то, чтобы радоваться жизни, трудно было просто существовать в этом мире.

Сойдя на нужной станции, Мари сверилась с выданным ей Натальей листом, на котором был распечатан подробный маршрут до дома отдыха, где и проводился ретрит. От электрички, если верить помятой бумажке, Мари следовало пройти по дороге через дачный посёлок и, миновав СНТ, войти в лес, в котором дом отдыха и расположился.

Осень нынче стояла замечательная, тихая, солнечная и идти по просёлочной дороге среди дач было легко и приятно. В воздухе летали паутинки, какие бывают только в это время года, и Мари остановилась, вдруг вспомнив, что уже видела когда-то такую же теплую осень, полную ярких красок.