Книга Ретрит, страница 114 – Елена Владимировна Добрынина

За Дмитрия, которого, к слову, Наталья так ни разу и не видела вживую, ей было обиднее всего. Чувствовала подруга — что-то не так восприняла Маруська, ошиблась, поспешила с выводами относительно молодого человека, но доказать упрямице ничего не могла. Просто чуяла, знала — что-то там нечисто.

Подойдя к крыльцу театра, Наталья запоздало заметила слонявшихся возле ступеней, на месте, где обычно курили служители, Полин и Германа. «Шерочка с Машерочкой снова вместе», сделала вывод Наталья и с облечением выдохнула — ну, хоть доставать малышку Мари не будет этот индюк Гера, раз примирился с «примой» и опять крутит с ней любовь.

Полин, заприметив Наталью, высокомерно задрала нос, отчего гримерша лишь усмехнулась. Поздоровалась из приличия, бросив короткое «Привет» и пошла внутрь здания. Закрывая входные двери, она услышала слова девушки, которая озадаченно, с недовольством спрашивала у своего хахаля:

— Мы теперь каждый перекур тут торчать будем? Холодно же! — поёжилась Полин. — А вдруг он не приедет?

— Приедет, — Герман выбросил окурок и запахнул посильнее свое пальто. — Сказано следить, будем следить.

Дверь хлопнула и Наталья, не придав значения этим словам, вошла в натопленное нутро театра.

Приготовив свои инструменты — кисти, краски и профессиональные косметические средства, Наталья отправилась в кабинет худрука. Два коротких стука о дверной косяк костяшками пальцев, и Наталья услышала из-за двери нетерпеливое «Войдите». Не мешкая, гримерша поспешила воспользоваться приглашением.

— Пал Сергеич, привет. Я отниму у тебя минуту? — панибратски спросила Наталья, но ей было позволено.

— Срочное что-то, Наташ? Зашиваюсь.

— Уже с утра в субботу, — Наталья закатила глаза, — сочувствую тебе, правда. Не, не срочное, просто подписать одну бумаженцию.

Она шустро впорхнула в полутемный, обшитый деревом кабинет и сунула худруку листок.

— Это что?

— Маришка заявление накатала, — брови начальника поползли вверх. — Да не переживай ты, она два дня взяла за свой счет, уехала зализывать любовные раны.

— Тьфу ты, — выдохнул с облегчением Сергеич и поставил размашистую подпись, все ещё ворча. — Возьми свою писульку. Виновник исстрадался весь, сюда приезжал вчера в поисках нашей Мари. А она, значит, уехала. И куда же, смею спросить?

— Там все равно нет связи, — отмахнулась Наталья. — Вернется в среду и все расскажет сама. А виновнику при случае передай, что Мари у нас — упрямая ослица, с ней надо бы понастойчивее.

Павел Сергеевич только рукой махнул. Все годы работы в театре его окружали неизменные трагедии и страдания и почти всегда они были по вине любви.

— Все, я побежала. Скоро прогон.

— Давай, Наташ! — Ответил Громов и тут же спохватился, — слушай, а ты можешь за кофе мне сходить? Это верх наглости, конечно, но у меня созвон со спонсором через десять минут. Я ради этого звонка в субботу сюда приехал. Он-то на Бали, ему можно отовсюду звонить. А мне легче тут, на работе все цифры, бумаги. Выручи старика.

— Ну, какой ты старик, Павел Сергеевич? — улыбнулась Наталья. Худрука она знала много лет, ну, что ей стоило сходить ему за кофе? И себе заодно взять можно, все равно до вечера потом не освободиться. — Из кофейни через дорогу сойдет?