Онлайн книга «Ретрит»
|
В отличие от тебя, Мари, свою прошлую жизнь я помнил всегда. В детстве мне казалось, что это похоже на сон, который вдруг вспоминается некстати и ты отмахиваешься от него, увлеченный своей настоящей жизнью. Но чем старше я становился, тем более настораживали меня эти воспоминания. Постепенно из обрывков я сложил общий пазл и понял, что все это — не выдумки, а самая настоящая жизненная история, в центре которой мы оказались. И началась она не в день дуэли, а гораздо раньше. В 1804 году, в мае месяце я, молодой и пылкий юноша, решился на большое путешествие по Италии. Пригласили меня составить им компанию тетушка и дядя Мишеля Воронцова, дом которых я считал за свой собственный, столь радушный прием там всегда оказывали. Думаю, не обошлось здесь без доброго моего друга, который очень переживал за мою больную влюбленность в кузину его, Элен Суворову и считал даже себя в некоторой степени виноватым за поведение ветреной красавицы. Перед отъездом вместе с Мишелем мы отправились в его владения, где случайным образом я познакомился с вами. Признаюсь честно, тогда наше знакомство не произвело на мое, уязвленное несчастной любовью, сердце впечатления. Вы были так юны, а я так несчастен в своем горе, что и думать не мог ни о ком, кроме Элен. В путешествии я был очарован красотами Италии, а в особенности Неаполем и окрестностями Везувия. Там, в качестве сувенира я и купил четки из вулканического пепла — довольно хрупкого, но заряженного магическим природным огнем камня. Именно их я подарил вам тогда, у Летнего сада, чтобы обозначить свое к вам отношение. Именно они связали нас, что в том времени, что сейчас. К сожалению, в нынешней жизни я смог купить лишь браслет из вулканита, но совершенно точно знаю, что частица тех четок хранится в тайнике в твоем доме. Вероятно, однажды ты вспомнишь, где именно. Мне казалось, что как только ты возьмешь в руки браслет, посмотришься в старинное, из вашего петербургского дома зеркало, то воспоминания оживут в твоем сердце, как проявляются изображения на фотографической пленке. Для этого нужно лишь создать необходимые условия. И я верил, что сделал достаточно, подготовил почву, чтобы ты вспомнила все. Я собирал предметы быта, делал запросы в архивы, искал тебя повсюду, и, в конце концов, старания мои были вознаграждены. Из Италии я отправился сражаться с Наполеоном, участвовал в войнах Третьей Коалиции. Все мы чувствовали тогда надвигающуюся опасность, грозовые раскаты которой громыхали на горизонте, пока еще в отдалении. Знаешь, Мари, мы все были столь очарованы корсиканским чудовищем в своей юности, столь сильно возненавидели его накануне Отечественной войны. Но император наш, Александр Павлович не спешил вступать в открытое противостояние с Францией, отчего чувствовались в настроениях и умах смятение и непонимание. Из Италии полк наш поздней осенью 1806 года перебросили под Аустерлиц. Дела наши обстояли так плохо, что и теперь, прожив совсем другую жизнь, мне больно вспоминать то бесславное время. И хоть командование наше старалось, как могло, воевать достойно, войска наши вместе с союзниками были обречены на провал. Плохая слаженность, амбиции, погодные условия — все это создало почву для поражения. В деле при Голымине был я взят в плен, а следом войска наши понесли потери и потерпели сокрушительное поражение при Аустерлице. Все это вызывало лишь горечь. Был я тогда ранен, лежал в обозе со своими немногочисленными солдатами и думал лишь о том, какой позор обрушился на мою голову. Кроме того, не знал я, что с моими товарищами, кто из них жив, а кто уж нет, и от того настроение и состояние мое становилось еще более унылым. |