Книга Ретрит, страница 30 – Елена Владимировна Добрынина

Дмитрий улыбнулся одними уголками губ и отошёл к окну, не отвечая на вопрос.

— Нет, ну ты посмотри, каков! Это совершенно невозможно, Митя! Я тут весь измотался в поисках нужной девицы, все устроил, а он нос воротит и даже не признается, что задумал.

— Я бы мог попросить Павла и сам, но мне нужно было, чтобы выглядело правдоподобно. Ну, ты же сам все понимаешь, Мишель.

— Вот, вроде и не дурак я, Митенька, и старше тебя, но хоть убей, не понимаю, зачем тебе надо было все это устраивать.

— Мне надобно, чтобы она вспомнила.

— Вспомнила? О чем, родной?

Дмитрий только отмахнулся, мол, неважно. А неудовлетворённый распорядитель все никак не мог успокоиться, нервно вышагивая по кабинету.

— Почему ты думаешь, что она — та, кто тебе нужна? Зачем в квартиру эту её просил поселить? Одно зеркало достать из запасников Воронцовского музея чего стоило!

Михаил загибал пальцы на руке.

— Не суетись ты так, Миша, не нервничай. Зеркало вернем, только чуть позже. Тем более, под мою ответственность брали. — Арсеньев усмехнулся. — Ты чай свой допей, простыл совсем, а холодный он еще противнее, чем горячий.

— До чая ли? — Михаил Иванович с обреченным видом плюхнулся в своё барское, расшитое золотом кресло, по-детски надув губы. — Заставляешь меня участвовать в сомнительных предприятиях. А я, как мягкий и чувствительный человек, как твой друг детства, в конце концов, не мог ответить тебе отказом. А все ради чего? А вот это кто ж знает? Вдруг это дело противозаконное, а ты подводишь меня, честного человека и добропорядочного гражданина под монастырь?

— Ну ты и загнул! Ты же меня сто лет знаешь, хотя, нет, двести. — Расхохотался друг. — Миша, ты обязательно все узнаешь, когда придет время. Ты даже не представляешь, как мне уже помог. Но пока я не могу ничего сказать, ибо и сам до конца не уверен. Надобно, чтобы она вспомнила. И я тебя уверяю, дело пошло.

— Надеюсь, хотя бы когда-то ты посвятишь друга в подробности. Иначе я начинаю думать, что ты становишься маньяком, Митя, — сострил Михаил Иванович. Он в силу своего характера не мог дуться долго. — Хотя, какой из тебя маньяк?

Дмитрий примиряюще улыбнулся.

— Мишель, я сейчас уеду на пару дней, оставляю Мари под твоим чутким присмотром. Но у меня будет ещё одна просьба к тебе.

— О, нет! — Закатил глаза распорядитель.

— Ты, конечно, можешь отказаться, — Серьезно сказал Дмитрий. Он казался сейчас суровым и сосредоточенным, и тонкая морщинка пролегла через его лоб, добавляя возраста и опыта. — Я не смею тебя заставлять, и даже могу сам, наверное, все сделать, но я боюсь действовать нахрапом. Пойми, я боюсь, что Мари будет бежать без оглядки из Петербурга, а этого я допустить никак не могу. Раз уже затеял это дело.

Михаил Иванович вздохнул:

— Зная твою упертую натуру, я знаю также, что ты не отступишься, Дмитрий Арсеньев. Так и быть, я не буду больше спрашивать. Но знай, мне не нравится действовать втемную. Я предпочитаю играть открыто.

Настала очередь Дмитрия закатить глаза.

— Твоя игра, Миша, как на ладони. — Веселился Арсеньев. — Послушай, да тебе и делать ничего особенного не придется. Просто через пару — тройку дней передай эту книгу Мари. Придумай сам, в какой ситуации. Ты — гениальный актёр, думаю, тебе это не составит труда.