Онлайн книга «Ретрит»
|
— Романтичная ты моя дурочка, — вздохнула на той стороне «трубки» Наталья, только подтверждая тем самым наивность подруги. — Тяжело таким как ты — не от мира сего — открытым и простым. Вас акулы, вроде Геры, пережуют и выплюнут в миг. Кстати, — вспомнила неожиданно подруга, — я ж тебе не рассказала главную новость. Голубки-то наши повздорили. И двух дней не прошло, как вы расстались, а они уже не поделили корону. Где-то там, в Москве Наталья прыснула со смеху. Она недолюбливала Кора за высокомерие и местами даже чванливость и теперь откровенно веселилась. Дальше она поведала Мари о том, что, как только та умчалась на Сапсане в сторону Северной Пальмиры, Гера и Полин переругались. И немудрено, одно дело, когда в паре есть звезда и партнер восхищается ею, боготворит, другое же, когда каждый тянет одеяло на себя. Новость эта Мари не зацепила. С удивлением девушка отметила, что ей ни холодно, ни жарко от рассказа подруги. Может, это потому, что все мысли ее были заняты лишь странными событиями, лекциями для общества и нереальным Дмитрием Васильевичем, слишком галантным, слишком джентльменом для современного мира. При самой обыкновенной, правда, надо признать, приятной внешности, что-то было в нем не отсюда. Договорив с Натальей и дав слово подумать над своим слишком скромным поведением, Мари положила трубку. Оставалось позвонить Юлианне Борисовне. Собравшись с духом, дочь набрала номер и нажала на кнопку «вызов», готовясь услышать в свой адрес шквал претензий и обид. Как ни откладывай, но нужно позвонить, тем более, что прошло уж более суток, а Мари все оттягивала разговор, обходясь лишь короткими сообщениями. — Снизошла! — Вместо приветствия выплюнула маман, прерывая длинные гудки ответом. — Здравствуй, мама! — Мари невидящим взглядом уставилась перед собой. И не замечала ни холодной, подернутой предзакатной дымкой глади воды, ни гранитного парапета, разделяющего ее и реку, ни последних лучей, уходящего за горизонт осеннего солнышка. Сейчас она была не здесь, а на Гиляровского, в старом доходном доме и почти вживую видела перед собой оскорбленное выражение материнского лица. Как же сложно с ней было! Мари не помнила ни одного раза, когда бы ее просто похвалили или сказали теплое слово. Она давно не обижалась на мать. Просто не понимала, чем заслужила такое отношение? Но, так как ответ получить было невозможно, со временем перестала даже ждать любви и ласки. Ну, вот так бывает, оправдывала она Юлианну Борисовну. Мама родилась в суровое время, жизнь ее была нелегка, нет в ней места для мягкости. Хотя, брата же мать любила. Мало того, считала его идеалом и баловала нещадно. Но Лев умчался заграницу, презрев родные пенаты. Звонил редко, вызывая в сердце маман бурю восторга, счастья и слез. После редких звонков брата мать долго плакала и грустила, попутно раздражаясь на нее, словно слив негативных чувств на дочь приносил ей облегчение. Пребывание же рядом с родительницей Мари считалось делом естественным и неоспоримым и не заслуживало ни благодарности, ни похвалы. — Чем это ты была так сильно занята, что даже позвонить матери два дня не могла? — Предъявила матушка. — Работала, мам. Я хотела сказать, что со мной все в порядке. Поселили меня на Васильевском, вот иду на квартиру. |