Книга Ретрит, страница 33 – Елена Владимировна Добрынина

— Небось и такси не оплачивают, раз пешком шляешься. Простынешь, привезешь заразу в дом.

— Ну, какое такси, мам⁈ — Терпение Мари было на исходе. Даже у нее, столь долготерпивой, оно было конечно.

— Не ори на мать! — Возмутилась Юлианна Борисовна.

— Я не орала, мама.

— Как же! — Не унималась матушка.

— Я позвоню завтра, пока. — Распрощалась Мари спешно и положила трубку. Вот и весь разговор.

Но даже выдохнула, как будто. Отчего-то тряслись руки.

Может, она и правда, виновата, что бросила мать одну? Родительница не здорова, характер скверный, все-таки повышать голос не стоило. Со дна души поднялось знакомое чувство вины. Ну, нет! Вдруг, практически впервые, оборвала привычный мысленный поток девушка. Хватит! Разве виновата она, что у Юлианны Борисовны отвратительное настроение? Обожаемый Герман съехал к любовнице. Лев не звонил, почитай, два месяца, лишь изредка писал сообщения в мессенджеры, но маме этого было недостаточно. В итоге нерастраченная любовь к сыну трансформировалась в раздражение к ней. Но причем тут Мари? Она итак делает все возможное, чтобы облегчить и скрасить матери жизнь. Нет, она не должна так расстраиваться, убеждала себя девушка. В конце концов, она в Питере по работе. И мама, резонно отметила, могла хотя бы поинтересоваться, как у дочери дела.

Мари вдохнула глубоко, пытаясь успокоиться, стараясь унять нервную дрожь в пальцах. По темной воде, в которой отражалось закатное солнце и свет включенных фонарей, плыли размытые световые пятна. Так и стояла она, потеряв счет времени, вперившись бессмысленным взором в муть воды и закусив губу.

Телефон разразился мелодией и Мари вздрогнула. Она подумала, что мама решила перезвонить и договорить, но на экране высветилась запись «Дмитрий Васильевич». Словно почувствовал, что она думает о нём. Дрожащими пальцами приняла вызов.

— Алло.

— Мари, привет, я тебя не отвлекаю? — Спросил молодой человек.

— Нет, я гуляла, возвращаюсь домой. — Голос Мари дрогнул. — Привет.

— Все в порядке?

— Да, в полном. Просто захотелось пройтись, подышать.

— Жаль, что я не могу сейчас разделить с тобой эту прогулку. — С явным сожалением сказал Дмитрий. — Работа. Мне пришлось вернуться в Москву. Но как только я приеду, мы обязательно отправимся на прогулку. Идет?

— Да. — Вздохнула расстроенно Мари.

На том конце провода по-доброму усмехнулись, и девушка поняла, что она снова выдала себя с головой. Что происходит с нею? Отчего такие эмоции? Отчего их даже скрыть трудно?

— Обещай мне танец на балу. — Попросил неожиданно молодой человек.

Мари растерялась:

— Прогулку — еще запросто, а вот танец — вряд ли. Я и танцую не очень, и на бал не собиралась оставаться. Пал Сергеевич меня отпустил на две недели.

— Он не будет против. — Твердо заявил собеседник. И Мари аж задохнулась: ну, откуда он знает?

Болтая с Арсеньевым, Мари и не заметила, как дотопала до метро. Совсем стемнело, а ей предстояло еще добираться до новой квартиры. Мысли о разговоре с мужчиной занимали, и она вдруг поймала себя на том, что улыбается. Просто глупо улыбается, словно школьница. Не хватало еще влюбиться. А потом страдать. Ах, это все будет потом, а сейчас… Сейчас она просто брела, счастливо улыбаясь, по любимому городу. И так ей было хорошо, что ни упоминание о Германе, ни матушка не могли испортить настроения.