Книга Ретрит, страница 50 – Елена Владимировна Добрынина

И потому несколько недель девчонка Дунька, привезенная из имения, вместе с Мари придумывала, а потом и воплощала в жизнь свежие модные веяния, дабы не тратиться на модисток. К примеру, пару сезонов как у дам стали популярны платья из тончайшего газа. Атласные ленты охватывали силуэт под грудью, все выше и выше от линии талии. Рукава при этом были крохотны и лишь очерчивали плечи. В платьях этих, из тонких и лёгких, прозрачных тканей бывало довольно прохладно, но чем не пожертвует женщина, чтобы только поразить мужчину в самое сердце и вызвать зависть у товарок. Даже собственным здоровьем.

Зала уже прилично наполнилась людьми, когда Мари вдруг почувствовала на себе тот самый взгляд. Испытывающий, жаркий. Ей хотелось бы обернуться, рассмотреть нахала, что так беспардонно таращится на неё, но девица ни за что бы не допустила подобной вольности — Ханна Бориславовна была рядом, в компании тётушки Мими и пристально за ней наблюдала. К счастью, а может быть, на беду, подруги зашептались, раскрывая личность тайного поклонника.

— Князь говорил, что приглашён Мишель Воронцов, а с ним неотступно всегда следуют друзья по корпусу. — Деловито сообщила Мими, которая всегда знала на порядок больше, благодаря своей сплетнице-тетушке.

— Воронцов — завидный жених, так все говорят. Только сам он не спешит влюбляться. — Огорченно посетовала их общая знакомая Ирэн Котлевская.

Неужто, она влюблена в Воронцова, мелькнула у Мари мысль. Неслыханно! Ведь он — сын российского посла в Англии и абы кого не возьмет в жёны никогда. Кажется, Ирэн и сама это понимала.

— И кто же всегда следует с графом? — Рискнула задать свой вопрос девушка. А лопатки её по-прежнему прожигал настойчивый взгляд.

— Вестимо, их четверо друзей. — Ирэн метнула за спину Мари говорящий взгляд и продолжила рассказ. — Поэт Марин, Аркадий Суворов и полковник Арсеньев.

— Да, да, это тот самый Дмитрий Арсеньев, что буквально летом вернулся в Петербург из плена. — Добавила Мими, ослепительно улыбаясь господам за спиной Мари. — Как только был заключён мир. Государь наградил его за храбрость и нынче осыпает Арсеньева милостями.

Ноги Мари предательски подкосились, когда она услышала заветное имя. Почувствовала душой — речь идет о том самом Дмитрии, что спас её три года назад. Не думая о том, что совершает ошибку, не в силах больше сдерживаться, она развернулась и устремила взгляд туда, куда смотрели подруги.

Сердечко её отчаянно забилось, готовое выпорхнуть и улететь прочь, потому как рядом с Воронцовым в безупречно вычищенном мундире стоял тот самый Дмитрий, что преследовал её во снах три долгих года.

* * *

Steh auf, du unerträgliches Kind* — Вставай, несносное дитя (нем.)

Да, снова да!

Говорю и смотрю, как сгорают мосты.

Всё вдруг возможно.

Да, снова да!

Это — ты, через все времена, это — ты!

Мы знакомились в прошлом.© Анастасия Некрасова, «Вальс»

На Мари смотрел своими прекрасными, голубыми глазами Дмитрий Васильевич Арсеньев. Светлые, цвета спелой пшеницы волосы обрамляли открытый, чистый лоб. Непослушные, чуть вьющиеся пряди лежали в беспорядке, от чего создавалось впечатление, будто это — художественная задумка. В отличие от напомаженного Леопольда волос Дмитрия хотелось коснуться рукой и поправить случайно выпавшую прядь. «Интересно, каковы они на ощупь, мягки ли?» — мелькнула мысль и Мари ужаснулась ей. Разве ж приличная девица будет думать столь постыдным образом?