Книга Эмма Дженкинс, страница 102 – Елена Владимировна Добрынина

И с последним аккордом он привлек девицу поближе к себе (надо сказать, сделать это было довольно сложно, но он справился) и на несколько мгновений буквально впился губами в ее приоткрытый от удивления ротик.

Выступление имело феноменальный успех. Почтенная публика хлопала в ладоши, топала ногами и одобрительно свистела. Пэгги, не ожидавшая такого напора, часто моргала, приходя в себя. Диксон же спокойно передал гитару, театрально раскланялся и объявил:

— Благодарю, а теперь позвольте откланяться, ребенку пора домой, – и строго посмотрел мне в глаза.

— Я не ребенок, – заявила, когда мы вышли на ночную улицу.

— Да-да, еще ножкой топни, тогда я точно в это поверю, – «братец» предложил взять его под руку, и я с благодарностью это сделала. – Ну что, довольна своей выходкой?

— Еще бы! Я и не знала, что ты так здорово играешь!

— Я тоже не подозревал в тебе таких талантов.

— Ты еще не видел нашего с Лиззи танца демонов из Бездны. Мы для него сами костюмы сшили из черных мебельных чехлов.

— Произвели фурор?

— О да! Особенно после нашей тайной ночной репетиции в столовой, куда неожиданно заявилась экономка. Пришлось две недели на кухне мыть посуду, – делано вздыхала я под заразительный, заставляющий улыбаться до ушей смех Эверта.

С этого вечера наметившийся было ледок между нами треснул, и все снова стало хорошо.

За всеми этими простыми радостями и хлопотами я стала забывать о причине того, зачем мы здесь. Раз-другой я ловила себя на приятных размышлениях о том, где мне искать работу после того, как мэм Вудс снова сможет исполнять свои обязанности в полном объеме, что надо бы выучиться на законника, а еще что если так пойдет и дальше, Эверт сможет получить повышение. Ловила и вздрагивала. Легко было поверить, что так и будет. А вот воспоминание о том, что эта жизнь – ненастоящая, что это ширма, взятая напрокат, доставляло боль. А забывать об этом не стоило. Искать меня не перестали: мятежники, судя по заметкам в газетах и слухам, набирали силу, и странная, зловещая клятва все еще связывала наши жизни с жизнями троих неизвестных людей.

Окончательно забыться и заиграться не давали сны. Они стали приходить чаще: все тот же калейдоскоп из обрывков воспоминаний Матильды. Теперь они повторялись, стоило только закрыть глаза. Назойливо, даже навязчиво. Снова и снова. Порой я просыпалась с головной болью – так все мелькало.

А вот о родных я вспоминала реже. Ощущение постоянной вины перед ними уступило место легким уколам, когда на глаза мне попадалось объявление о розыске с моей карточкой. Ледяная иголочка вонзалась в сердце, и дыхание на миг замирало. Но мгновение проходило, острие истаивало, и сердце снова стучало, как ему и положено.

Еще одной занозой в мягкой лапе безмятежной жизни неожиданно стал тот самый Орден Магии, о котором говорили в таверне приятели Диксона. Из очередного сборища агрессивных фанатиков, каким он представлялся ранее, Орден неожиданно превратился в сплоченную организацию, способную осложнять работу Магконтроля. То тут, то там перешептывались о нападении на очередного чиновника или о том, что «раскрыта небольшая ячейка Ордена, а возглавлял ее кто бы вы думали, мэтр такой-то, не последний человек в обществе и вообще не маг». Я нервничала, нисколько не сомневаясь, что именно об этих самых заговорщиках и говорил мне Лестер. Разумеется, я собиралась держаться от них подальше. Знать бы только, от кого именно. Однажды я даже у миста Муна поинтересовалась: