Книга Эмма Дженкинс, страница 70 – Елена Владимировна Добрынина

— Разыскиваем пропавшую девушку, мастер, – все так же вежливо пояснил полицейский, не позволяя пройти дальше.

— Хорошо, минуточку. – Диксон развернулся ко мне. – Марта, Марта, все хорошо, мастер полицейский только убедится, что ты это ты, даже пальцем тебя не тронет.

И он неожиданно, но быстро провел ладонями по моим щекам и лбу.

— Ну же, сними шарф…

Я, дрожа, деревянными пальцами размотала злосчастный шарф и подняла глаза на полицейского, готовясь к худшему. Однако полицейский мельком взглянул на мое лицо и поклонился, пропуская нас.

— Прошу прощения, мисси, мастер! Приятного путешествия.

И мы пошли дальше – к платформе, на которой стоял наш паровик. Проходя мимо вагонов, я поняла, почему полицейский меня не узнал. Да и никто в мире не узнал бы, и я сама тоже! В вагонных окнах отражалась совсем другая девушка – светловолосая, с круглыми щечками и вздернутым носиком.

Эверт пока что хранил молчание. Был очень напряжен. Руку мою так и не отпустил, на меня даже мельком не посматривал. Приехать в Спрингтон нам предстояло поздним вечером, и я радовалась, что смогу отдохнуть и не думать о том, что меня узнают. И в то же время мне предстояло провести целый день бок о бок с магом, который зол на меня, и не без причины.

Пока мы устраивались в купе, проводник проверял наши билеты и предлагал напитки и теплые пледы, мой «братец» демонстративно не смотрел в мою сторону. Но как только за проводником закрылась дверь, Диксон уставился на меня неумолимо и немигающе.

— Покажите маскирующий артефакт. – Требовательно протянутая ладонь не оставляла шансов увернуться. Да я и не собиралась этого делать. Тихо вздохнула и, аккуратно сняв с шеи амулет, положила его на руку сидящего напротив мага. Тот поднес его поближе к глазам, провел над ним второй рукой и недобро хмыкнул.

— Пустой. Вчера, когда мы с вами виделись, амулет был полон еще как минимум на треть.

— Да, я забыла выключить его на ночь, – призналась я.

— И когда же вы собирались мне об этом сообщить?

Не знаю, что было обиднее: его сдержанный, но явно издевательский тон или холодное, отстраненное «вы». Как-то незаметно мы перешли на «ты», и я уже успела к этому привыкнуть.

— Я хотела, – мой голос казался мне жалким и глупым, – но испугалась, что ты будешь ругаться.

Да и слова подобрались не лучшие, надо признать.

— Ругаться, – протянул он с непонятным мне выражением. – Видимо, я вас похвалить должен, да, воробушек? За то, что по вашей дурости вас чуть не сцапали в первый же день? А еще за то, что вы чуть не подставили меня, да? В вашей глупой головке уместилась мысль о том, что теперь мы с вами в одной связке, или вы снова все запамятовали? – Диксон уже почти шипел.

Были бы мы в вагоне одни, он, думаю, кричал бы на меня в полный голос. Его голубые глаза потемнели от гнева и стали похожи на штормовое небо.

— Угораздило же связаться с эдакой бестолочью!

Самое обидное, что все, сказанное Эвертом, было правдой. В горле запершило, в глазах защипало. Пришлось срочно посмотреть в окно и глубоко вздохнуть, чтобы не разреветься на глазах у Диксона.

— Эверт, прости меня. Я виновата. – Вот так. Па всегда говорил, что признавать свои ошибки – признак силы, а не слабости. Теперь понятно, почему. О Источник, как же это трудно – признавать свои ошибки!