Книга Блюз серых лисиц, страница 213 – Елена Владимировна Добрынина

И обратился в слух, внемля голосу, рассказывающему последнюю, самую длинную сказку.

Госпожа Долгих Ночей, Владычица Тайных Кошмаров не была добра. Среди фейри она славилась дерзким, веселым нравом, среди людей – умением насылать плохие сны, безумие или страх. Дети Адама и Евы боялись ее и уважали. О тех, кому не посчастливилось вызвать ее недовольство, говорили шепотом и с ужасом.

Вот и той деревеньке не повезло. Наслушались новых проповедников, заклеймили Внушающую Ужас отродьем дьявола, истребили любимых ею серых лисиц, а значит, наказание свое вполне заслужили. И если всю деревню охватит приступ помешательства, стоит ли тому удивляться?

Госпожа шла по опустевшему селению. Людей не было жаль. Трусливые, мелочные душонки, предчувствуя расплату за свои делишки, они попрятались в дальних от леса домах в надежде, что яркий огонь и закопанный под порогом нож спасут их от ее гнева.

Тихая мелодия вдруг достигла ее чуткого слуха. Сбивчивая, но что-то в ней определенно было. Госпожа Долгих Ночей пошла за ней, и скоро увидела мальчугана лет шести, сидящего у кривобокого кургузого домишки. Малыш играл на плохонькой свирели и казался полностью увлеченным своим занятием.

При виде фейри ребенок вздрогнул, выронил неказистый инструмент и застыл, открыв рот, что само по себе было, в общем, не ново. Только вместо испуга глазенки цвета верескового меда так и лучились восхищением. Теплый солнечный лучик согрел холодное сердце Госпожи, и она не смогла не улыбнуться в ответ.

– Сыграй еще. Для меня, – впервые ласково попросила, а не потребовала она.

Мальчик радостно подхватил с земли свирель и снова исполнил простенькую мелодию. А Госпожа слушала, покачивая головой в такт, и безошибочно распознавала в ребенке особый талант и умение чувствовать музыку. Вот только свирель его никуда не годилась.

– Как тебя зовут, дитя? – спросила она, когда ребенок закончил и, нисколько не опасаясь ночную гостью, подошел к ней.

– Йен, – ответил он бесхитростно, и улыбка снова осветила чумазую мордашку.

Светлые, золотистого оттенка, волосы растрепались, так и хотелось их коснуться. Да и весь он был теплый, солнечный, будто погожее летнее утро. А зимой так иногда не хватает лета.

– А ты знаешь, золотце, что не стоит вести разговоры с жителями Холмов? – спросила она лукаво, заглядывая ему в глаза. – Разве ты меня не боишься?

– Не боюсь, – смелый, наивный малыш... – Ты прекраснее всего, что я видел. И совсем не злая. Я бы хотел, чтобы ты всегда улыбалась.

Он порылся за пазухой – и протянул к ней руки. В них, словно в колыбели, лежало яблоко. Самое обычное яблоко – румяное, слегка подбитое с одного бока. Но оно показалось Госпоже Долгих Ночей слаще всех яств на свете. С каждым кусочком его в ней разливалось светлое, радостное, согревающее сердце чувство.

В тот вечер ни один житель деревни не пострадал: Внушающая Ужас впервые подумала, что люди не могут быть так уж плохи, если среди них встречается настоящее золото.

Йен жил сиротой при живом отце. Тот не был мерзавцем, но о выпивке заботился порой больше, чем о сыне. Госпожа Долгих Ночей с радостью забрала бы ребенка с собой, но Йен не захотел оставлять родителя, а она скорее нарушила бы все гейсы сразу, нежели сделала что-то против его воли. Госпожа часто навещала своего любимца, рассказывала ему истории о своем народе, расчесывала золотые волосы и вплетала в них цветы, подарила ему новую флейту из лунного серебра и поделилась с ним волшебной силой. Мальчик стал колдуном. Это нисколько его не испортило. Но жители деревни с тех пор стали дичиться Йена, смотреть косо и шептаться за его спиной.