Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 50 – Сашетта Котляр

— Я доложу, — согласился второй, чьё лицо было полностью скрыто тяжёлым металлическим шлемом. Голос звучал глухо, и неправильно. Меня ошеломила догадка, но я не стала давать ей хода. Не сейчас. Ивар должен добраться до той твари, что Ильмер приставил к отцу.

*Хёвдинг — военачальник при ярле. Именно такая должность была у Анники до попытки убийства братьями.

А до того нечего показывать, что мне всё известно. Послание, что Ивар передал через немёртвого волка, могло и не дойти до адресата. Но даже если Ильмер получил его — он может счесть, что вдвоём мы для него не угроза. На это я и надеялась, и потому только заметила:

— Молчаливый парень. Давно с ним в карауле?

Лейв поджал губы, и обернулся через плечо, убеждаясь, что «парень» отошёл достаточно далеко. И тихо ответил:

— С тех пор, как ярл решил, что потерял вас. Я надеюсь, вы его образумите. Вам это всегда удавалось лучше прочих.

Ответить я не успела. «Молчаливый» парень вернулся, и бросил уже Лейву:

— Я останусь в карауле. Проводи хёвдинга к ярлу.

Лейв кивнул, и повёл нас вглубь лагеря. По пути мы встречали и другие караулы, расставленные по периметру, и в каждой паре был один тип, чьего лица было не разглядеть. Я надеялась, что караулами Ильмер и ограничился. Если он уже перемешал с армией отца свою, то нам конец. Но я заставила себя снова вспомнить: «Кто назвался — открылся врагу. Кто назвался — уже побеждён».

Моего страха Ильмер не должен был ни увидеть, ни почувствовать. И чтобы так оно и было, страх должен исчезнуть. Когда мы добрались до конюшенного, он помог Ивару спуститься с его лошади, и забрал у нас обоих уставших животных. Я не возражала. От нежити мы и конными не уйдём, а артефакт Ивар держит при себе.

Знакомые лица были хмурыми и мрачными, но их сначала вытягивало от удивления, а потом на губах появлялись счастливые улыбки. Я то и дело слышала:

— Вы живы!

— Нашего хёвдинга не так просто убить!

— Анника вернулась!

Были, впрочем, и более тихие голоса, в которых не было ко мне приязни. В них я была «этой девкой», «проклятой ведьмой» или «дочерью ярла». Но даже теперь, когда меня считали мёртвой всё то время, что я провела в иваровом замке, они не раздавались громко и звонко, как голоса в мою поддержку.

Правда, раньше их было куда меньше, чем теперь. Уверена, это Трюггве постарался. Вопреки тому, что рискнули мы главным образом ради того, чтобы вывести на чистую воду заклинателя мёртвых, я жаждала посмотреть братьям в глаза, и бросить обвинение им в лицо. И без этого чувствовала себя неполноценной, не совсем собой.

В глубине лагеря почти ничего не изменилось. Кострище в центре, большой шатёр отца, окружённый шатрами его танов**. И шатры моих дорогих братьев, стоящие чуть поодаль от отцовского. Когда-то там стоял и мой, но поскольку Трюггве и Рольф меня преждевременно похоронили, сейчас его там не было. Большое упущение. Чем бы ни кончилась наша авантюра, ещё один шатёр всяко поставить придётся.

Отцовский охраняли два его хускарла***, и когда Лейв подвёл к ним меня, оба как один склонили головы, подтверждая, что узнали меня. Сверр, обычно молчаливый, как и все, кто охранял отца, даже позволил себе коротко выдохнуть:

— Вы живы…

**Тан — лорд. По сути, аристократ, владелец земель, тогда как ярл это своего рода король. Но из танов могут выбрать нового ярла.