Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 53 – Сашетта Котляр

Отец замер. Встряхнул головой, как намочивший уши белый тигр, и наконец с явным трудом произнёс:

— Это Анника. Это настоящая Анника!

Он не обращался ни к кому, скорее говорил в воздух, но ненадолго скрипучесть ушла из голоса. Отец говорил так, как я привыкла, только слова его оседали в воздухе, не обращённые ни к кому. И руки дорожали, как и он сам. Отец покачивался и трясся, и я тоже начинала чувствовать, как сладковатый дым забирает моё дыхание, а вместе с ним и разум. Я приказала:

— Хакон, Лейкнир — выведите отца из шатра сейчас же! — рявкнула я, и хускарлы, коротко переглянувшись, подчинились. Зашептать снова ильмеров посланник не успел, но зачем-то сжал кулак в воздухе, и отец побледнел, а на лбу появились бисеринки пота.

Всё шло не по плану. Неудивительно, если учесть, насколько он был примерным, но приходилось думать быстро. К счастью, я вязала Ивара так, чтобы иметь возможность легко верёвки снять. Я потянула за нужный узел, освобождая его руки, и рявкнула уже на него:

— Сейчас!

Ивар не подвёл. Серебристая сетка, которую он держал при себе, чтобы накинуть на врага, когда тот будет наслаждаться его пленением, увеличилась в размерах в несколько раз, когда Ивар бросил её в Тормонда. Хакон уже вышел, выведя отца на воздух, а вот Лейкнир шёл замыкающим, и поступил мудро:

— Тревога! Тревога! Враг среди нас! — закричал он, поднимая всех воинов разом.

И было отчего. Черты лица Тормонда потекли, точно капли воска. Сначала он стал похож на Ильмера, даже больше, чем его племянник Ивар. А затем капюшон отпал сам собой, превратившись в прах, и упав ему под ноги. Черные волосы на глазах побелели, и тоже стали прахом. Глаза вытекли из глазниц, зубы выпали. Перед нами был мертвец, притом, кажется, женщина. Давно погибшая женщина, и смерть её не была лёгкой.

Нежить, в которую превратился «советник» отца, продолжала хрипеть и требовать что-то, но мы с Иваром, не сговариваясь, толкнули тварь в очаг посреди шатра, и она занялась не хуже гнилой соломы. Что бы ни бросили в костёр, наполнив дым ядовитой сладостью, оно поглощало неживую плоть не хуже, чем разум ярла Хальстейна, а может быть даже лучше.

Мы выскочили на воздух, и я тут же кинулась к отцу. Ярла трясло, он согнулся пополам, и тихо, но жутко выл. Я коснулась ладонями его шеи — нужен был контакт с кожей. И начала отдавать свою силу, помогая ему бороться с ильмеровыми чарами. Теперь я не смогу никого жечь ещё долго, да и по лицу потекли тоненькие струйки крови. Она шла из глаз и носа, а голова болела так сильно, словно в неё воткнули топор.

Но я продолжала делиться силой, пока отец не рявкнул в полный голос:

— Анника, немедленно остановись! Ты себя убьёшь, дура!

Вокруг звенело оружие, восстал не только «советник». Я не видела Ивара, и не имела ни малейшего представления, какие ещё ловушки подготовил Ильмер. Но мой отец был жив, смог разогнуться, и его глаза горели гневом, а седина почти исчезла.

Он будет жить. Он не потеряет разум. Мы успели вовремя. Сознание уплывало, но я улыбалась…

Ивар Каэрхен

Ивар знал, что они с Анникой лезут в опасную авантюру, и опасна она в первую очередь для него самого. Думал, что знает.

Всё закрутилось слишком быстро и неожиданно. Вместо могучего ярла их встретил иссохшийся сгорбленный старик, над ухом которого шептала злобная змея. Ивару всех его сил стоило молчать и не сказать лишнего: у твари был голос Ильмера. В том, что перед ним не человек, Ивар не сомневался ни единого мига: дух Волка внутри него тревожно выл, заставляя кровь стынуть в жилах.