Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 55 – Сашетта Котляр

Ивар успел ударить второй раз, уже не думая, что именно встретит лезвие. В сочленении между плечевой пластиной и кирасой сталь снова вошла слишком легко, словно под доспехом было не тело, а пустая мешковина, набитая грязной ватой. Тварь дрогнула, будто её дернули за невидимую верёвку, и развернулась к нему так резко, что Ивару пришлось отступить, уходя из-под удара.

Секира прошла в ладонь от лица, рассекая воздух. Ивар шагнул вбок, поднырнул ближе, прижал свой собственный меч к чужому древку и резко толкнул вниз, сбивая удар. Серебро на клинке холодно блеснуло в свете костров и факелов. Ивар увидел, как тварь на миг замешкалась, точно ещё могла испытывать страх, и в этот миг он коротко, по-волчьи, ударил снизу вверх, в щель под забралом.

Шлем слетел, лязгнув о землю. Ноздри защекотал сладковатый запах разложения вперемешку с затхлой пылью и… всё той же беленой. Они добавили её не только в костёр ярла! Ивар не знал, как давно яд влияет на разумы всех людей Хальстейна, но они не могли потушить огонь. Не сейчас, когда он — спасение от чудовищ, порождённых злой волей Ильмера.

Лицо… нет, маска того, что когда-то было человеком, треснула пополам. Вместо глаз зияли тёмные впадины, а рот оказался неестественно широким, заполненным кривыми нечеловеческими клыками. Тварь усмехалась, а на её клыках уже блестела чья-то свежая, живая кровь. Эта челюсть едва не сомкнулась на Иваре, когда чудовище подалось вперёд, целя тупой мордой прямиком его плечо. Ивар отпрянул, вскинув меч. Почти поздно: клыки щёлкнули совсем рядом, и он почувствовал прикосновение клыка к ткани своей одежды. Ему хватило одного мига.

— Они не должны укусить! — крикнул он, сам не узнавая собственный голос из-за дыма. — Укушенный станет одним из них!

Не то, чтобы Ивар разбирался в чёрной магии. Но Волк-предок оберегал его, и потому Ивар был уверен в том, что говорил. Морозный воздух разрезал дикий крик боли. В чью-то плоть всё-таки впились алчные клыки ильмеровой твари. Ивар успел только повернуть голову.

Один из людей ярла, молодой, с длинной пшеничной косой, ещё до этого уверенно державший строй, вцепился в собственное предплечье, пытаясь оторвать от себя вгрызшуюся нежить. Доспех на воине был добротный, но руки… руки всегда защищали ткань и кожа. Уязвимое место для чудовища, способного прогрызать даже сталь.

Другой воин бросился помочь, занося топор. Ивар рявкнул:

— Убей его сейчас! Иначе он встанет!

Топор с хрустом врезался в плечо укушенному, и тот завалился на колено, мгновенно побледнев. Ивар бросился ближе, перерубая ему шею, и затем налетел на не успевшую удрать нежить. Ударил посеребрёным клинком по шее твари, не рубя, а втыкая в сочленение между воротом панциря и тем, что было под ним. Нежить дёрнулась, и забилась в конвульсиях. Плоть, в которую впился меч, начала шкворчать, как доброе жаркое. К дымно-сладковатому запаху белены прибавилась вонь опалённой плоти. Как и волки, эти твари боялись серебра.

Нежить дёрнулась ещё раз, выгнулась так, что хрустнули пластины доспеха, и рухнула на бок. Серебряный клинок в её горле продолжал шипеть, будто врезался не в плоть, а в расплавленный металл. Ивар выдернул меч рывком, с трудом удерживая равновесие: тварь в последней судороге лягнула ногой, и его качнуло.