Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 51 – Сашетта Котляр

*** Хускарл — личный воин ярла или тана. В данном случае своего рода телохранитель.

— И не собираюсь умирать, Сверр, — кивнула я. — Пропустите меня к отцу?

— Кто с вами? Пленного обыскали?

— Я лично и обыскала, — солгала я, не моргнув и глазом. — Но, если вы мне не доверяете, можете проверить. Это сын короля осёдлых, Ивар Каэрхен.

Хускарлы отца побледнели, и переглянулись. Потом кивнули друг другу, и расступились, давая мне пройти. Снег хрустел под сапогами вплоть до самого порога, и отчего-то сейчас мне этот звук казался зловещим. Я откинула меховой полог, не пропускавший холод и ветер, и потянула верёвку Ивара, чтобы тот следовал за мной. Он молчал, не обронив ни слова с тех пор, как мы попали к моим, и за это я была ему благодарна. Мы ещё наговоримся, если всё получится.

Внутри было жарко от очага, и достаточно дымно, так что я с непривычки на мгновение задохнулась. Но потом привычно отряхнула сапоги от снега, и скинула плащ. Затем откинула и внутренний полог тоже, окинув промасленную шерстяную ткань тревожным взглядом. Что-то мне здесь не нравилось, но я никак не могла толком объяснить самой себе, что именно. Просто где-то в желудке поселилась тревога и пожирала меня изнутри. Я заставила себя отбросить её, отвлечься от тяжёлых мыслей. Перед отцом стоит выглядеть уверенной.

Прошла дальше, отметив, что в этот раз на полу шатра больше нет шкур, и валялась лишь наполовину гнилая солома. Сердце сжалось. Раньше отец никогда не позволял себе такой небрежности. Пахло больше не мокрой шерстью и дымом, как должно в такую погоду. Пахло гниющей травой и чем-то сладковато-ядовитым, запахом, который я никак не могла вспомнить.

Но куда страшнее мне было увидеть самого ярла Хальстейна. Даже у Ивара вырвался громкий выдох удивления, а я и вовсе замерла, поражённая. Когда я видела отца последний раз, его рыжая борода и густые рыжие волосы были всегда сложены волосок к волоску, он держал спину прямо, и смотрел перед собой цепким взглядом мужчины со стальной волей. Теперь же…

Его тёмно-карие глаза поблекли, в рыжих волосах заблестела серебристая седина, прибавляя ему сразу десятка полтора лет, не меньше, а стоял он, сгорбившись и опираясь на выструганный посох. Он даже не поднял на меня взгляда сначала, и двое других его хускарлов, что стояли за его спиной, тоже молчали, не зная, как им поступить.

Отец грел дрожащие, зябнущие руки у очага, точно он был списанным со счетов старцем. Сладковатый запах усилился, и мне казалось, что дым совсем не уходит, хотя шатёр был поставлен по всем правилам, и такого просто не могло быть.

Я, наконец, разглядела, кто ещё стоял за отцовской спиной. Этого мужчину я не знала. Очень худой, с вытянутыми чертами лица, и чёрно-карими глазами, сам он имел волосы цвета вранова крыла, и не носил бороды, как осёдлый. Но стоял по правое плечо от отца, где раньше стоять дозволялось лишь мне, и шептал ему что-то на ухо, пока отец не спешил обратить внимание на единственную дочь.

Мне не следовало открывать рта первой: это было бы неуважением к ярлу. Но хотелось безумно, и я от тревоги случайно дёрнула верёвку Ивара. Тот пошатнулся, но равновесия не утратил, и я бросила на него извиняющийся взгляд, не имея права иначе выразить свои сожаления.