Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 89 – Сашетта Котляр

О том, что я жива и воспользовалась его ударом, он пока не догадывался. Его слишком занимал Ивар. Мой бедный Волк, уставший, окровавленный, испытывающий постоянную боль. Я чувствовала, как дрожат его перетруженные жилы, как каждый выдох обжигает горло. Жаль, я не целитель, как матушка Тилла, и не могу лечить других чистой силой. Зато я могла бить по Ильмеру его же руками, и делала это.

Корни пробились под снегом, взламывая лёд с громким треском и оплетая ноги заклинателя мертвецов. Я чувствовала, как пальцы-корни сжимают его лодыжки, пытаясь утащить в сырую землю. Ильмер замешкался, дав Ивару возможность себя ударить… только меч Ивара наткнулся на тяжёлые чёрные доспехи, а мои помощники рассыпались в прах от столкновения с чистой некротической силой, которую я не успела изменить. В моем сознании это отозвалось сухим хрустом сломанных веток.

— Ты ничего не сможешь мне сделать, щенок, — бросил Ильмер, и я увидела, как он снимает этот доспех прямо с тела падшего героя, а его разъярённый дух ничего не может с этим сделать. Перед глазами вспыхнула картина: ледяной склеп, лязг металла о кость и бессильный призрачный вой. Некромант гордился тем, что сотворил.

Я воспользовалась этим, и позвала спутников Фельхарда — чёрных воронов. Своенравные птицы никогда не откликнулись бы на Зов просто так, но они были мстительны, а Ильмер вызывал их гнев. Воздух взорвался хлопаньем сотен крыльев, от которого заложило уши. Они камнепадом валились на него и целили когтями в глаза, стремясь выцарапать их святотатцу. Я почти ощущала вкус его страха.

Ильмер завалился на бок, точно сам был потерявшей подкову лошадью, и дал Ивару ещё одну возможность ударить. Тот попал всего лишь по щеке, но я увидела то, чего боялась всё это время. Ильмер Алый — больше не человек. Он начал ритуал обращения в жреца мёртвых, почти бессмертную и очень опасную тварь. Чёрная кровь, вытекающая из его раны, не текла — она медленно ползла по коже, как живая смола, и от неё исходил невыносимый тленный смрад.

У Ивара не было против него никаких шансов, а я даже не могла его предупредить! Ильмер зловеще захохотал. Ну конечно, он даже боль не был способен ощутить. Ни боли, ни удовольствия, ни радости, ни горя, лишь ярость, злоба и зависть, что жгла его изнутри, как неугасимый уголь.

— Даже когда у меня нет полной силы, и я допускаю ошибки — ты всё равно способен лишь слегка меня поцарапать. Весь в своего ничтожного папашу, — произнёс он, и я снова увидела отголоски его воспоминаний. Они хлынули на меня липкой волной, от которой не получилось сходу закрыться.

Ильмер мечтал удушить Бьёрнольфа много лет, потому что брат был лучше него во всём. Умелый воин, любимец женщин, самый лучший сын для отца. И королём тоже стал он, хотя Ильмер куда лучше справился бы с этой ролью! Почему ему достаётся всё? Почему даже женщина, которую он, Ильмер, избрал своей, и та стала королевой этого ничтожества?!

Я увидела, как совсем юный Ильмер угрожает ей, что лишит её чести, и тогда она будет вынуждена выйти за него.

— Я не драная южанка, я заколю такого мужа ножом для разделки мяса, и будет ему! — не испугалась Валькирия Холле. — Я люблю Бьёрна. И буду либо с ним, либо ни с кем.

Ильмер в своей памяти не называл её иначе. Только Валькирией, хотя мать Ивара звали Эйлив. Он ответил ей тогда: