Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 113 – Юлий Люцифер

Лорд Брант посмотрел на нее внимательнее.

— Вы читали?

— Начала. Там много неожиданного для тех, кто привык пересказывать.

Он усмехнулся.

— Опасная жена.

— Нет. Просто жена, которой наконец дали документы.

Брант рассмеялся коротко и отошел.

Это была маленькая победа. Не союз, но трещина в предубеждении.

Потом подошла леди из дома Сольмар — высокая, сухая, с водяными знаками на рукавах.

— Говорят, ваша метка повреждена и потому ваши слова могут быть не совсем вашими.

Нина посмотрела на нее спокойно.

— Говорят также, что леди Лиора пыталась привязать чужую кровь к Сердцу. Но почему-то ее словам сегодня верят охотнее, хотя ожог на ее руке свежее моей метки.

Леди Сольмар чуть подняла брови.

— Вы не отводите удар.

— Нет. Возвращаю адрес.

— Интересно.

Она тоже отошла.

К середине вечера Севар начал двигаться.

Не буквально. Он почти не отходил от своего места. Но его слова расходились по залу через других. Нина видела, как один лорд наклоняется к другому, как жена младшего Эштара вдруг бросает взгляд на ее запястье, как кто-то шепчет “личность”, “повреждение”, “не та Эвелина”.

Третий путь.

Сделать ее чужой в собственном теле.

Аврелия тоже заметила.

— Он готовит почву, — сказала она, проходя мимо с кубком воды, который поставила перед Ниной вместо вина.

— Вижу.

— Не отвечайте, пока он не скажет прямо.

— Почему?

— Пока это слух, вы выглядите защищающейся. Пусть станет обвинением.

Нина взяла воду.

— Вы коварны, леди Морн.

— Я процессуальна.

Нэрис появился с другой стороны:

— Разница тонкая и редко полезная для врагов.

Нина почти улыбнулась.

Именно тогда в зал внесли пепельные зеркала.

Четыре высоких зеркала в темных рамах поставили у стен. Слуги Вейров несли их как украшение для приема. Севар поднял руку.

— В честь дома Эштаров и грядущего Суда Пламени дом Вейров предлагает старый обряд чистых отражений. Пусть каждый гость увидит сегодняшний вечер без кривых слухов и злых домыслов.

Аврелия резко повернула голову.

Дамиан сразу шагнул вперед:

— Нет.

Севар мягко улыбнулся.

— Милорд Эштар, это всего лишь придворный обычай. Пепельные зеркала показывают не ложь, а то, что человек сам несет на лице.

Нина смотрела на зеркала.

Нет.

Не украшение.

После всего, что она видела, верить Вейрам и зеркалам было бы так же умно, как пить настойку из рук Лиоры.

— Зеркала не были заявлены в списке вещей дома Вейров, — сказала Аврелия.

— Досадное упущение управляющего, — ответил Севар. — Если леди Морн желает, можно осмотреть их.

— Желаю.

Слуги поставили зеркала.

Но одно из них уже повернули к залу.

На темной поверхности вспыхнуло серое сияние.

Нина почувствовала, как метка дернулась.

Зеркало показало не зал.

Оно показало Нину.

Точнее — Эвелину в ночь измены. Бледную, дрожащую, безумную от боли. Она стоит у двери покоев Дамиана, а потом изображение меняется: Эвелина пишет письмо неизвестному мужчине. Потом прячет его в шкатулку. Потом смотрит в зеркало и шепчет:

— Я уйду. Пусть этот дом горит.

Зал ахнул.

Тая вскрикнула:

— Это ложь!

Севар даже не повернулся к ней.

— Пепельные зеркала редко лгут. Они лишь показывают то, что было спрятано.

Лиора впервые за вечер улыбнулась.

Нина стояла неподвижно.

Внутри все резко стало холодным.

Они вернулись к поддельным письмам. Но теперь не на бумаге — в изображении, которое гости могли увидеть своими глазами. Пусть доказательства говорили другое, пусть скрытая строка Эвелины уже вскрыта. Для зала картинка всегда сильнее протокола.