Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 133 – Юлий Люцифер

Крайтхолл наполнился людьми, лошадьми, мокрыми плащами, чужими голосами и чужими взглядами.

Нина сидела в северной гостиной и слушала, как замок меняет дыхание.

Раньше он казался ей каменным чудовищем, которое проглотило Эвелину и переваривало ее медленно, со вкусом старых правил. Теперь в нем стало тесно. Слишком много свидетелей. Слишком много тех, кто хотел решить, что делать с женой дракона, не спрашивая жену. Слишком много тех, кто понимал: если Суд признает право Эвелины на развод, это ударит не только по Дамиану и Вейрам. Это даст всем женам северных родов страшный пример.

Женщина может потребовать читать договор.

Женщина может доказать, что ее боль не семейная слабость, а нарушение клятвы.

Женщина может уйти.

Именно поэтому завтра ей будут мешать не только враги.

— Вы опять не слушаете, — сказала Аврелия Морн.

Нина моргнула и повернулась к столу.

Перед ней лежали три стопки документов. Аврелия с утра называла их “костями дела”. Нина мысленно называла иначе: первая — кровь, вторая — ложь, третья — выход.

Кровь: измена, чаша, амулеты, признание Дамиана, показания Грэха, пепельные следы Лиоры, нападение у фьорда.

Ложь: поддельные письма, пепельные зеркала, фальшивая метка Лиоры, подмена брачной строки, попытка оспорить личность Эвелины.

Выход: пластина Роувенов, защитный оттиск из зала малых печатей, платье Марианны, прецедент Серафины Хольвер, клятва Дамиана не удерживать, строка королевского пепла о непрерывности голоса.

— Слушаю, — сказала Нина.

Аврелия посмотрела на нее так, как смотрят дознаватели на очевидную ложь.

— Тогда повторите, что я сказала.

— Что если Севар не сможет оспорить факт измены, он будет оспаривать цену измены.

— Почти. Я сказала, что он будет пытаться разделить измену и магический вред. Он признает личный грех Дамиана, чтобы спасти заговор Вейров. Скажет: да, измена была, но ритуалы, печати и трещина Сердца — результат нестабильной метки леди Эвелины и самовольных действий Грэха, Лиоры и мелких исполнителей.

— Лиора уже не мелкий исполнитель.

— Для отца — станет, если понадобится.

Тая, сидевшая у окна с футляром лент, тихо сказала:

— Он отдаст ее?

Аврелия не смягчилась.

— Если это спасет дом Вейров, да.

Нина посмотрела на запертый футляр с лентами.

Лиора была врагом. Умной, ядовитой, жестокой. Она хотела занять место Эвелины, травила, лгала, пыталась вцепиться в Сердце через кровь Дамиана. И все же в этой фразе было что-то неприятное. Севар мог защищать дочь до тех пор, пока она полезна. Потом сдать ее как слишком яркую ошибку.

Похожее семейное тепло Нина уже видела.

У Роувенов оно называлось долгами.

У Эштаров — родом.

У Вейров — интересами дома.

— Значит, нам надо связать Севара с действиями Лиоры и Грэха напрямую, — сказала Нина.

Аврелия кивнула.

— У нас есть показания Грэха: формула от Севара. Есть слова Эдана: человек Севара. Есть амулеты с кровью Дамиана у нападавших. Но Севар будет утверждать, что Грэх лжет под страхом казни, Эдан спасает себя, а амулеты могли быть изготовлены без его приказа.

Нина взяла один лист.

— А пепельная игла из зеркала с кровью Роувенов?

— Проверка завершена. Кровь Марка Роувена.

Тая ахнула:

— Значит, Марк…

— Не обязательно участвовал именно в зеркальном обряде, — сказала Нина. — Кровь могли взять раньше.