Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 131 – Юлий Люцифер

Севар начал мягко:

— Милорд Эштар, в ночь годовщины вы находились под влиянием пепельного вина?

— Частично.

Пепел вспыхнул белым.

— Леди Лиора Вейр использовала свою магию, чтобы склонить вас к близости?

— Она усиливала мое желание не думать о последствиях. Но не создавала желание из ничего.

Белое пламя.

Севар чуть сузил глаза.

— То есть вы признаете, что воздействие было?

— Да.

— Достаточное, чтобы ослабить волю?

— Ослабить — да. Уничтожить — нет.

Пепел снова вспыхнул белым.

Нина смотрела на край стола.

Так надо.

Так правильно.

Каждое слово отрезало Дамиану путь к удобному оправданию.

Каждое слово било по ней.

— До близости с леди Лиорой, — продолжил Севар, — вы считали свой брак с леди Эвелиной фактически пустым?

Дамиан молчал.

Пепел ждал.

— Я считал его холодным, — сказал он. — Не пустым.

— Вы любили супругу?

Тая резко вдохнула.

Нина не подняла глаз.

Дамиан ответил не сразу.

— Нет.

Пепел вспыхнул белым.

Правда.

Нина почувствовала удар где-то внутри, хотя знала ответ заранее. Это была боль Эвелины. И, может быть, ее собственная — от того, что слишком хорошо помнила, как слышать нелюбовь там, где когда-то просила хотя бы уважения.

Дамиан продолжил сам:

— Но отсутствие любви не давало мне права предавать. Брачная клятва не требовала чувства. Она требовала чести. Ее я нарушил.

Пепел снова вспыхнул.

Севар сжал губы.

— Вы испытывали чувства к леди Лиоре?

— Когда-то — да. В ту ночь — скорее память о том, кем я мог быть рядом с ней без долга.

— Значит, измена была эмоционально обусловлена прежней привязанностью?

— Измена была обусловлена моей слабостью.

Белый свет.

Нина закрыла пальцы на платке.

Не плакать.

Не обязательно быть камнем, но не сейчас.

Севар изменил угол:

— Вы говорили леди Лиоре, что ваш брак с Эвелиной был долгом?

— Да.

— Говорили, что Эвелина не стала настоящей хозяйкой дома?

— Да.

— Говорили, что она слабая?

Пауза.

— Да.

— Говорили, что дом нуждается в другой женщине?

Дамиан закрыл глаза.

Нина перестала дышать.

— Да.

Пепел вспыхнул белым.

Тая тихо всхлипнула.

Севар мягко спросил:

— Значит, леди Лиора могла искренне полагать, что действует в интересах дома, занимая место, которое вы сами считали свободным?

Дамиан открыл глаза.

— Нет.

Севар поднял бровь.

— Объясните.

— Я мог говорить мерзкие вещи о своем браке. Это не давало Лиоре права травить жену, подделывать метку, использовать кровь, ритуал и пепел. Моя вина не делает ее невиновной.

Пепел вспыхнул белым.

Севар замолчал на мгновение.

Нина впервые подняла взгляд.

Дамиан смотрел не на нее, не на Севара, а в пепел. Лицо — серое от боли, но ровное.

Он не пытался выглядеть лучше.

Это было хуже и лучше одновременно.

— Последний вопрос, — сказал Севар. — Если бы не вмешательство Вейров, хотели бы вы оставить брак с леди Эвелиной?

Дамиан медленно поднял голову.

В зале стало тихо.

Нина чувствовала, как ее сердце бьется слишком громко.

Ответ мог быть любым. И каждый был опасен.

Если скажет “нет” — это ударит по Эвелине, но укрепит развод.

Если скажет “да” — Севар начнет говорить, что все дело в заговоре, а не в разрушенном браке.

Если уклонится — пепел поймает.

Дамиан посмотрел на Нину.

Не с просьбой.

С предупреждением: будет правда.

— До ночи измены, — сказал он, — я не думал о браке как о живой связи. Я думал о нем как о долге, который не удался. Если бы Вейры не вмешались, я, вероятно, продолжил бы делать то, что делал три года: держать Эвелину рядом без любви, без голоса, без настоящего места. То есть продолжил бы разрушать ее медленнее.