Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 128 – Юлий Люцифер

— Я знаю.

— И?

— Поэтому я не буду считать твое молчание согласием. Не буду считать помощь Сердцу примирением. Не буду считать то, что ты носишь ее тело, обязанностью принять извинение за нее.

Он поднял перевязанную руку и положил на стол лист.

— Я написал это тоже. Для Суда и для тебя.

Нина не взяла сразу.

— Что там?

— Обязательство. Если Суд даст тебе право на развод, я подпишу разрыв брака без возражения. Если ты захочешь покинуть Крайтхолл, я обеспечу дорогу, защиту, деньги, людей, документы и право на имя, которое ты выберешь. Если ты захочешь остаться до закрытия дела, ты останешься как хозяйка и сторона Суда, не как моя жена в супружеском смысле. Если захочешь уйти после дела — я не стану торговаться Сердцем.

Нина медленно взяла лист.

Почерк был его. Формулировки — четкие. Без украшений.

Она читала долго.

Тая тихо подошла и встала рядом, но не заглядывала.

— Это вы сами написали?

— С помощью Аврелии. Первую версию она назвала “слишком благородной и потому бесполезной”. Я переписал.

Нина почти усмехнулась.

— Узнаю леди Морн.

— Она сказала, что свобода, которую нельзя предъявить в протоколе, слишком легко становится красивым обещанием.

— Умная женщина.

— Да.

Нина положила лист рядом с признанием.

— Это важно.

Дамиан выдохнул так тихо, что почти не было слышно.

— Но не достаточно, — добавила она.

— Знаю.

— Тогда что вы хотите от меня сейчас?

Он посмотрел на нее.

— Ничего.

— Неправда.

— Ничего, что ты обязана дать.

— Это уже точнее.

Он кивнул.

— Я хотел, чтобы ты услышала от меня не только признание для дела. А то, что я понимаю: твоя боль не стала меньше от того, что враги использовали мою измену. Я сделал первый шаг сам. Без этого у них не было бы моей крови, моей комнаты, моей слабости, моей власти рядом с Лиорой. Заговор не смывает измену. Он делает ее дороже.

В комнате снова стало тихо.

Нина вдруг вспомнила свою прошлую кухню. Бывший муж сидит за столом, злой и испуганный, говорит: “Ну что ты хочешь? Чтобы я на коленях стоял?” Тогда она ответила: “Я хочу, чтобы ты понял, что сломал не настроение, а доверие”.

Он не понял.

Дамиан, похоже, начинал понимать.

И это было почти невыносимо.

— Вы знаете, почему я так держусь за развод? — спросила Нина.

— Потому что брак стал клеткой.

— Не только. Потому что женщина после измены должна иметь право уйти, даже если муж потом стал честнее, умнее, благороднее и полезнее. Иначе получается, что его раскаяние снова важнее ее свободы.

Дамиан склонил голову.

— Да.

— Не говорите “да” так быстро. Это не красивая мысль. Это значит, что вы можете измениться, заплатить, спасти меня десять раз, признать все перед Советом — и я все равно могу уйти.

Он смотрел ей прямо в глаза.

— Да.

— И вы будете считать это справедливым?

Пауза.

Вот здесь была проверка.

Не пеплом.

Хуже.

Дамиан ответил не сразу.

— Я буду считать это заслуженным.

— Я не спросила, заслуженным ли. Я спросила — справедливым.

Он закрыл глаза.

Потом открыл.

— Справедливым. Даже если мне будет больно. Особенно если мне будет больно. Потому что раньше мне слишком долго было удобнее, чем тебе.

Нина отвернулась к окну.

За стеклом моросил дождь. Красный фьорд был скрыт туманом, только черные скалы выступали из серой мути. Где-то внизу стучала стража. Где-то в западном крыле Лиора, вероятно, училась ненавидеть молча. Где-то Севар готовил новую попытку развернуть дело. А здесь, в северной комнате, мужчина, которого хотелось ненавидеть просто, говорил так, что ненависть становилась не слабее, а сложнее.