Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 127 – Юлий Люцифер

Он поднял глаза.

— Потому что молчать дальше было бы опять удобно мне.

Хорошее начало.

Нина молчала.

Дамиан вдохнул медленно.

— Я не прошу прощения за заговор Вейров. За Грэха. За пепельные формулы Севара. За долги Марка. За старые преступления моего дома. В них есть моя вина как главы рода — я не видел, не проверял, не слушал, позволил чужим рукам хозяйничать там, где обязан был держать порядок. За это я отвечу на Суде и после него.

Он замолчал на миг.

Потом продолжил:

— Но сейчас я прошу прощения не как глава рода. Как мужчина, который предал жену.

Тая у окна замерла.

Нина не отвела взгляда.

— Я изменил тебе не потому, что меня полностью лишили воли. Не потому, что брак был холодным. Не потому, что Лиора умела говорить нужные слова. Не потому, что Сердце трещало, род давил, Совет ждал наследника, а я устал быть камнем, на который все опираются. Все это правда, но не оправдание.

Он говорил ровно, но каждая фраза давалась усилием.

— Я изменил, потому что позволил себе захотеть места, где от меня ничего не требуют, кроме слабости. Лиора дала мне это. Я взял. И в тот миг я выбрал не тебя, не клятву, не дом. Себя. Самую худшую, самую трусливую часть себя.

Нина почувствовала, как внутри что-то болезненно дернулось.

Не жалость.

Узнавание.

В прошлой жизни бывший муж говорил иначе. “Ты меня не понимала”. “Мне было тяжело”. “Она просто оказалась рядом”. “Я не хотел разрушать”. “Ты сама стала холодной”.

Никто не говорил: я выбрал трусость.

Дамиан сказал.

И от этого не стало легче.

Точнее, стало — но не там, где хотелось.

Боль перестала метаться в поисках адреса. Адрес был назван.

— В ночь годовщины, — продолжил он, — когда ты вошла… когда прежняя Эвелина вошла, я должен был выгнать Лиору. Сразу. Не потому, что это спасло бы уже сделанное, а потому что это было единственное правильное действие. Я не сделал. Я думал о скандале, о Сердце, о последствиях, о том, как остановить шум. Я снова думал не о боли женщины передо мной, а о том, как удержать форму мира, где мне все еще удобно быть правым.

Нина сжала пальцы на одеяле.

Перед глазами вспыхнуло: Лиора в золотом плаще, Дамиан у камина, фраза “не устраивай сцену”.

— Да, — сказала она тихо. — Именно это вы сделали.

Он побледнел, но кивнул.

— Да.

— И она умерла после этого.

Он закрыл глаза.

— Да.

Тая тихо всхлипнула у окна, но не вышла.

Дамиан открыл глаза снова.

— Я не знаю, как просить прощения за смерть. Любые слова меньше того, что случилось. Я не буду говорить, что не хотел ее смерти. Это правда, но бесполезная. Никто из нас, кто не хотел, не сделал достаточно, чтобы она жила.

Нина долго смотрела на него.

Снаружи в коридоре кто-то прошел и быстро удалился. Дверь оставалась открытой. Ветер из окна чуть шевелил ленты на столе.

— Вы просите прощения у меня, — сказала она наконец. — Или у нее?

Он не ответил сразу.

— У обеих.

— Это удобно.

— Нет. Это страшно. Потому что перед тобой я могу хотя бы говорить. Перед ней уже нет.

Нина почувствовала, как дыхание стало короче.

Эвелина в памяти сказала: “Он виноват”.

И еще: “Если останешься когда-нибудь, то не потому, что он страдает красиво”.

Нина держалась за это как за поручень.

— Вы не можете просить у мертвой так, чтобы она ответила, — сказала она. — Значит, есть риск, что будете искать ответ у меня.