Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 129 – Юлий Люцифер

— Это не значит, что я прощаю, — сказала Нина.

— Я не ждал.

— Ждали.

Он не стал спорить.

— Часть меня ждала.

— Вот. Честнее.

— Да.

— Я не могу простить за Эвелину.

— Знаю.

— За себя… — Нина замолчала.

За себя было странно. Она не была той Эвелиной, которая три года любила, надеялась и умирала от его холода. Но она проснулась в ее боли. Слышала его “не устраивай сцену”. Почувствовала тело, которому изменили, метку, которую разорвали, стыд, который пытались навязать. И еще принесла свою прошлую измену — другую, без драконов, но с тем же привкусом унижения.

— За себя не сейчас, — закончила она.

Дамиан кивнул.

— Я принимаю.

— Нет. Вы будете принимать не раз. Каждый раз, когда вам захочется ускорить.

— Хорошо.

— И еще. Не приходите ко мне с болью, если не можете принести пользу делу. Я не ваш лекарь для совести.

Он вздрогнул, но принял и это.

— Понял.

— Сегодня польза есть?

— Да.

Он достал из внутреннего кармана маленькую пластину.

— Нэрис нашел это в старом архиве после сверки с платьем Марианны. Я забрал только для того, чтобы принести при свидетелях. Это не тронуто мной без описи.

Нина посмотрела на Таю.

— Позови Нэриса и Аврелию.

Тая кивнула и вышла.

Дамиан положил пластину на стол, но не раскрыл.

— Что это?

— Запись о первом Суде Пламени, где жена требовала разрыва клятвы после измены главы рода.

Нина резко подняла глаза.

— Такой случай был?

— Да. Его убрали из общих списков.

— Чем закончился?

— Жена получила право на разрыв, но осталась хранительницей Сердца до передачи новой клятвы. Не супругой. Не женой. Хранительницей по отдельному договору.

У Нины перехватило дыхание.

Вот она.

Дверь.

Не ловушка “останься ради Сердца”. Не гибель Сердца через развод. Третий законный путь, который Вейры и, возможно, сам дом Эштаров не хотели вспоминать.

— Почему это важно сейчас? — спросил Дамиан.

Нина смотрела на закрытую пластину.

— Потому что если Суд скажет, что мой уход разрушит Сердце, мы сможем ответить: есть старый способ разделить брак и хранительство.

— Да.

— То есть развод возможен без немедленной гибели источника.

— Возможно.

Она медленно выдохнула.

Свобода стала не просто словом.

У нее появился юридический проход.

— Кто была та жена?

— Леди Серафина Эштар, урожденная Хольвер.

— Хольвер? Как лорд Брант?

— Его род.

Нина почти улыбнулась.

— Вот почему он так слушал.

— Вероятно, у Хольверов сохранилась своя версия.

— Надо спросить.

— Уже отправил запрос через Аврелию.

Снова правильно.

Нина посмотрела на него.

— Вы понимаете, что этим помогаете мне развестись с вами?

— Да.

— И все равно принесли?

— Да.

Она хотела сказать: “Поздно”.

Но не сказала.

Потому что это было бы уже не ответом, а защитной привычкой. А правда требовала точности: поздно для Эвелины, поздно для чистого доверия, поздно для невинности брака. Но не поздно для Суда. Не поздно для свободы. Не поздно для того, чтобы перестать делать новые ошибки поверх старых.

— Спасибо, — сказала Нина.

Очень тихо.

Дамиан опустил взгляд.

— Не за что.

— Есть за что. Не путайте благодарность за полезный поступок с прощением.

Он поднял глаза.

В них впервые за разговор появилась слабая, горькая улыбка.

— Я постараюсь учиться различать.

Вошли Аврелия и Нэрис. Тая за ними. Пластину вскрыли, описали, сверили. Нэрис едва не прослезился от архивного восторга, когда увидел имя Серафины Хольвер, потом тут же стал мрачным, потому что кто-то когда-то вырезал этот прецедент из общего свода брачных судов.