Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 90 – Юлий Люцифер

Нина почти засмеялась.

Почти.

На повороте к Крайтхоллу их встретил черно-золотой дракон.

Он сидел на выступе скалы над дорогой, огромный, как кусок ночи, в котором горит расплавленное золото. Крылья были сложены, когти впивались в камень, глаза смотрели на дорогу так, будто каждый, кто приблизится с оружием, уже мертв, просто еще не знает.

Тая замерла у окна кареты.

— Милорд…

Марк побледнел.

Нина смотрела на дракона и чувствовала странное, ненужное облегчение.

Не романтическое.

Не женское.

Просто звериная часть мира сказала: дорога до замка будет закрыта для врагов.

Дракон опустил голову.

Не к карете в целом.

К ней.

Медленно.

Почти как поклон.

Нина не подняла руку. Не улыбнулась.

Только сказала тихо:

— Сегодняшнее спасение не отменяет вчерашнего предательства.

Тая услышала и замерла.

Дракон, конечно, не мог услышать через ветер и стекло.

Но, когда они проезжали мимо, он закрыл глаза.

Будто услышал.

В Крайтхолл вернулись к закату.

Во дворе уже ждали Аврелиины люди, Нэрис, Мавина и, к удивлению Нины, Октавия. Старая хозяйка смотрела на раненого Марка, на кровь на одежде Ридана, на царапину Кайрена и на Нину, которая вышла из кареты сама, хотя ноги дрожали.

— На вас напали? — спросила Октавия.

— Нет, — сказала Нина. — Нас пытались вежливо вернуть под защиту кредитора.

Кайрен добавил:

— Очень острыми финансовыми инструментами.

Октавия закрыла глаза на секунду.

Дамиан уже стоял во дворе в человеческом облике. Плащ на плечах, лицо мрачное, волосы растрепаны ветром. На его рукаве была кровь — видимо, не его.

Он посмотрел на Нину.

— Ты ранена?

— Нет.

— Марк?

— Плечо.

— Пластина?

Аврелия сказала:

— В безопасности. Откроем при свидетелях.

Дамиан кивнул.

И не спросил где.

Нина отметила.

Учится.

В малом архивном зале футляр открывали при Аврелии, Нэрисе, Нине, Дамиане, Марке, Ридане и двух свидетелях короны. Октавию допустили как старшую хозяйку, но Аврелия предупредила: любое вмешательство — и она выйдет.

Нэрис дрожащими пальцами снял родовую печать Роувенов.

Внутри лежала пластина.

Тонкая, серебристая, с двумя линиями родовых знаков: Роувенов и Эштаров. И главная строка, которую Нина уже почти ждала:

“Брачная сторона Роувенов передает дочь не как имущество, а как голос крови. Голос не может быть передан, усыплен, заменен или удержан иным родом без свободного слова самой жены”.

Нэрис прочитал вслух.

Тишина после этого была глубокой.

Очень глубокой.

Нина посмотрела на Марка.

Он стоял с перевязанным плечом, бледный, разбитый, но не отворачивался.

— Вы знали эту строку? — спросила она.

— Нет. Я никогда не читал пластину.

Нина покачала головой.

— Вы спрятали документ, который мог защитить сестру, даже не зная, что в нем написано.

Он закрыл глаза.

— Да.

— Это тоже войдет в признание.

— Да.

Дамиан смотрел на пластину так, будто она говорила не с архивом, а лично с ним.

“Не как имущество”.

“Голос крови”.

“Не может быть удержан”.

Нина знала, что он слышит.

И хотела, чтобы слышал больно.

Аврелия сказала:

— Пластина Роувенов подтверждает: голос леди Эвелины является обязательной частью брачной клятвы. Любая попытка заменить ее Лиорой Вейр без Суда не просто незаконна, а противоречит исходному договору.

Севар, когда ему это сообщат, наверняка найдет новую ложь.

Но сегодня эта строка стала щитом.