Книга Его грешная одержимость, страница 43 – Виктория Кузьмина

— Каин… — простонала, изгибаясь. Он прикусил сосок, прошёлся по нему языком. Влажно. Порочно. Из моего рта вырвался громкий стон удовольствия, сдерживать себя не было сил ведь все они улетучились стоило ему поцеловать меня в шею.

— Да. Не сдерживайся. Я хочу слышать всё. Каждый твой стон.

Он подхватил меня на руки, и вот я уже под ним. Его мощная фигура нависает надо мной, закрывая весь мир.

В отличие от меня на нём всё ещё рубашка. Моя омега в груди недовольна тем, что на нем так много одежды и ей, как и мне хочется больше контакта кожей.

Я растягиваю на ней пуговки, пока он стягивает с меня шорты и трусики. Свожу ноги вместе, чувствуя себя некомфортно в таком положении. Смущает быть настолько раскрытой перед ним. Но он сбрасывает рубашку с плеч, плотоядным взглядом проходится по моему обнажённому телу и, усмехнувшись, нежно ведёт ладонями от щиколоток до бёдер и раздвигает их. В попытке сохранить сердце, которое уже заходится в истерике, я ладонью прикрываюсь там.

— Не смотри… мне стыдно.

— Стесняешься? — усмехается он, удобно устроившись между моих ног, целует шею, спускается ниже по одному ему известному маршруту из моего удовольствия.

Его губы творят с моей грудью нечто невообразимое, вырывая стоны и путая сознание. Руки гуляют по телу, разжигая безумие. Он спускается всё ниже и неожиданно проводит языком по руке, которой я накрыла себя. Его язык скользит между слабых пальцев, влажно достигая плоти. Меня прошибает и руки слабеют. Выгибаюсь навстречу, и он, перехватив меня за запястье, перекладывает мою ладонь себе на плечо.

Дальше происходит настоящее безумие. Каждое движение его языка доводит до исступления. Пальцы влажно скользят внутрь, и ощущение наполненности оглушает. Кажется, что всё, я на пределе, и хватает одного их движения, чтобы увидеть искры и выгнуться так, что позвоночник затрещал.

— Блять, — рык, полный одержимого желания, проносится по комнате.

Только отойдя от оглушительного оргазма, я чувствую его плоть и её давление. Обхватив сзади за шею, Деза приподнимает меня и целует. Отвлекает, чтобы в следующий миг заполнить до предела мощным толчком. Ловит мой протяжный стон и начинает двигаться, сжимая бёдра.

Его толчки разрывали меня на части. Глубокие. Медленные. Разрушительные в своей неумолимости. Каждый раз, когда он входил до конца, казалось, что ещё немного и я рассыплюсь на миллион осколков, и ветер разнесёт их по этой комнате. По этому дому и всему верхнему городу.

— Смотри на меня.

Приказ, которому невозможно не подчинится. Поднимаю глаза с трудом, потому что веки тяжёлые, потому что от каждого движения всё плывёт, и ртуть его зрачков затягивает, топит, не оставляя шанса на спасение.

— Ты чувствуешь это? — он замедляется почти до остановки, оставляя внутри только пульсирующую головку. Дразнит. Мучает, и я всхлипываю от этой пытки, пытаясь податься бёдрами навстречу, поймать хоть какое-то движение, потому что пустота без него внутри невыносима.

— Каин… — имя срывается с губ как молитва, как единственное слово, которое я вообще способна произнести в этом состоянии.

Он вбивается резко, и крик вырывается сам, заполняя комнату звуком, от которого мне должно быть стыдно. Но стыд остался где-то там, на границе сна и яви, вместе со здравым смыслом.