Книга Маяк, страница 7 – Татьяна Андреева

— Элли!!! — лекарь повысил голос, но зря, девушка уже переступала порог комнаты, вытирая ветошью мокрые руки.

В кресле для пациентов она заметила пухлого и румяного, как булка, господина. Глаза его глядели жалобно, лицо покрылось влагой, будто росой, грудь беспокойно вздымалась. Он что-то промычал, но нельзя было разобрать что именно, поскольку чужие пальцы во рту весьма затрудняют речь.

— Дорогая, подай кровоостанавливающую пасту, будь любезна, — попросил Эвер, прижимая к нижней челюсти пекаря кусочек ткани, полностью пропитанный красным. — Ты не поверишь зрению, когда увидишь, какие длинные и закрученные корни у зуба, который я только что удалил господину Адноту!

Этот последний в подтверждение удивительного факта округлил глаза и выдал звук, похожий на «Аха!».

— Хотя что я говорю?! — с энтузиазмом воскликнул Эвер. — Вот же он, прямо здесь, в миске!

Элли заглянула в жестяную посудину, покачала головой, как бы поражаясь увиденному, и подала отцу керамическую ложечку с желтоватым комочком на кончике.

— А-а-а, — протянул тот, — твоя коронная, с тысячелистником! Ну вот и всё, Аднот, обождите минут пять, сплюньте, и вы спасены!

Без посторонних предметов в ротовой полости пекарь почувствовал себя настолько хорошо, что попытался улыбнуться, но губы его скривились от боли, мясистая ладонь погладила раздутую щёку. Лекарь, довольный результатом, промокнул лоб взятым у Элли полотенцем.

К ужину Итены разжились целым курником, к чаю — вишнёвыми пирожками.

Когда трапеза подошла к концу, и Элиз принялась убирать со стола, а Эвер, потягиваясь и разминая затёкшие суставы, снова заговорил о пагубном влиянии сахара на здоровье господина Аднота, в дверь тихо постучали.

Никто из них не удивился позднему визиту, так как болезни не имели привычки отдыхать, зато имели обыкновение случаться внезапно, в любое время дня и ночи. Элли улыбнулась отцу уголком губ, а тот тяжело вздохнул от осознания, что сон, который был уже так близко, придётся отложить.

В предбаннике раздались шаркающие шаги. Жалобно скрипнула входная дверь. Женщина поприветствовала хозяина дома, и Элиз узнала голос Изабел Боне.

В Криоте госпожа эта была личностью известной. Славилась не только тем, что считалась мастерицей, способной нитками писать картины, а ещё и тем, что по праву звалась первой красавицей селенья. Толстенная коса, пышные плечи, грудь, бёдра и вместе с тем стройная талия Изабел привлекали множество поклонников, но сердце и рука её принадлежали кузнецу — невероятно сильному, видному парню. Кто хоть раз встречал чету Боне, мог с уверенностью сказать, что знает, как выглядит любовь.

Блаженство их, однако, длилось недолго. Полгода назад Леона призвали в армию для строительства оборонительных сооружений. В первую же неделю службы на работников напали фламийские маги, и с тех пор мужа Изабел никто не видел. Обычно это означало лишь одно — от фригонской заставы и её защитников не осталось ничего, кроме пепла и воспоминаний.

Элли домыла посуду и пошла в приёмный покой, чтобы узнать, не нужна ли помощь. Она как раз входила, когда Эвер в смятении отступил от госпожи Боне. Он добрёл до грубо сколоченного письменного стола, постоял немного, упираясь кулаками в доски, достал карманную расчёску, провёл по редким белёсым волосам и, приведя себя в порядок, повернулся к визитёрше. Элли он будто не заметил.