Книга Маяк, страница 5 – Татьяна Андреева

Оказалось, что Бальтазар вовсе не одинок в своём горе, и этот красивый мальчик понимает его, хоть и не слишком сочувствует. Конечно, в жизни Дэнни было больше неприятностей из-за нищеты, но и юному Кольдту нелегко жилось под грузом ответственности, возложенной на него с рождения. Однако Дэнни умел принимать бытие таким, каково оно есть, и это качество увлекло Бальтазара.

— И твоя мама… она счастлива?..

— Счастлива? — переспросил Дэнни так, будто впервые столкнулся с этим понятием, а затем выдал: — Знать не знаю! С месяц назад в местах здешних ходила страшная хворь, ты, верно, слыхал?

Для молодого герцога та эпидемия была не просто слухом, а врагом, которого отец не смог одолеть. Он кивнул.

— Вот дед и заболел. Я побежал в замок, чтобы отыскать лорда Киана. Поговаривали, тот задарма помогает беднякам. Страшно было, что, может, уехал в гарнизон или на битвы какие. Стражи гнали, но я не ушёл. Спустя несколько часов господин появился у ворот, и тут уж я не оплошал. А в избе мы нашли лишь еле живого деда. Отчима, матери и детей след простыл. Киан старика моего осмотрел, а к вечеру прислал служанку с лекарствами. Я давал всё, как велено, и молился Солису за страдальца и за доброго лорда. Чуть оправившись, дед сумел рассказать, что остальные сбежали от заразы к отчимовой сестре в Пирополь. Спешили дюже, взяли в столицу только самое нужное. Я в список не вошёл… Нынче хорошо, от лесных даров не так голодно. Картоху опять же растим во дворе, пескарей ловим на отмели. А как морозы ударят, так худо придётся. Но тогда чего уж, попробую наняться в замок. Чай, не маленький.

Глаза Бальтазара расширились от изумления. Его настолько потряс поступок людей, которые оставили сына один на один с умирающим дедушкой, выбросили, словно какую-то вещь, что он на время позабыл о собственном несчастье, а ведь оно рвало ему сердце каждую секунду на протяжении целого месяца! Неужели из-за чьей-то жестокости и глупости этот мальчик обречён вскоре погибнуть от голода, холода и будет лежать в сырой земле, где лица его уже не коснётся Око Солиса, не погладит пряди, не подсветит чайные радужки, не усеет веснушками вздёрнутый нос? Дэнни исчезнет, будто не было, в точности как растворился в вечности Коннор Кольдт.

— Правильно, приди в Лайт-Тауэр, — посоветовал он.

— Сомневаюсь, — покачал головой паренёк. — Там сейчас тоже не слава богу. Да кому я рассказываю? Ты уж побольше моего знаешь!

— Сделай это, — сказал Бальтазар с твёрдостью, которая слегка огорошила Даниэля.

Ему не осталось ничего другого, кроме как сдаться.

— Хорошо.

Разговаривая, мальчики пропустили момент, когда небо из свинцового превратилось в грязно-фиолетовое. Под ударами ветра жалобно заскрипели деревья. Сверху на головы посыпались листья, а внизу стало темно, как в сумерки. И тихо. Даже птицы спрятались от непогоды, перестали петь. Дэнни подхватил лукошко с грибами. Свободной рукой подцепил Бальтазара за рукав и поволок вон из Юнайского леса.

Ощущение предстоящей грозы будоражило. Мышцы налились силой, сердце качало кровь в бешеном темпе, в жилах бурлила жизнь. Впервые за долгие недели Бальтазар почувствовал себя лёгким как пёрышко. Точно на крыльях, он летел вслед за Дэнни, не разбирая дороги, почти смеясь, и нисколько не испугался, когда развилка осталась позади, а они устремились через перевал к раскинувшейся на побережье Пискатерре, в дом деда Захарии, который, по словам внука, варил лучшую в Наутике уху, и Бальтазар сам убедился в справедливости этих слов.