Книга Маяк, страница 2 – Татьяна Андреева

— Но каким он предстанет перед ним? И кто всё это время будет управлять герцогством и замком?

— Тори, Тори… тебе ли не знать, что, чтобы стать врачом, я, старший из братьев, отказался от титула и привилегий? Пожертвовал многим для не достойного аристократа дела, посвятил жизнь призванию, терпел лишения ради мечты! А теперь ты говоришь мне, что во время войны, когда каждый медик на счету, я должен обделить раненых своей заботой и оставить службу? Правильно ли это, благородно?

— Из двух зол, Киан, выбирают меньшее. Мне жаль, что тебе придётся отказаться от того, чего ты достиг через страдания и труд, но не забывай, что вся Наутика и в частности Лайт-Тауэр защищают морские границы Фламии, и, если мы дадим слабину, жертв будет куда больше. Кроме того, я не маг и не способна научить мальчика тому, чему сможешь ты. Пожалуйста! Прошу тебя!..

Дядя не сразу ответил. Некоторое время тишину нарушало только гудение воздуха вокруг гигантских лепестков пламени, трепещущих на металлическом диске в центре круглого зала. Блики от них скользили по хрустальным стенам, от чего те переливались всеми оттенками красного, словно редкий вид полярного сияния. Бальтазар понял, что хрупкая женщина одержала победу над сильным, закалённым невзгодами и войной, мужчиной.

— Не в силах противиться тебе, Виктория, — голос дяди наполнился горечью. — Хорошо. До поры я возьму на себя обязанности почившего брата.

— Благодарю тебя, — с достоинством и в то же время с огромным облегчением произнесла герцогиня. — Идём в кабинет, там скопилась невероятная гора бумаг.

— Веди, — решительно сказал дядя.

Когда звуки стихли, Бальтазар вскочил на ноги, но, точно каменной плитой, придавленный ощущением вины за то, что в эти тяжёлые для страны и рода времена не мог стать преемником отцу, рухнул обратно на розовый мрамор. Злость на себя за проявленную слабость помогла ему подняться. Он обогнул алтарь. Вечное пламя потянулось к нему, будто котёнок в поиске ласки. Мальчик почувствовал, как тепло, пройдя волной сквозь всё тело, сконцентрировалось в кистях. Кончики пальцев уколола магия, а он отверг её. Не сейчас.

Толкнув плечом тяжёлую дверь, он выскочил на лестницу, где застыл на секунду, ошеломлённый мощным порывом ветра. Холодный воздух подбросил вверх его накидку, растрепал тёмные кудри, забрался в ноздри и оставил внутри запах сосен и йода, осел солью на губах.

Бальтазар устремился вниз по обвивающей башню лестнице, минуя уровни с покоями Его светлости и членов семьи. Ступени привели в часть комплекса, что звалась верхним замком. Здесь была колодезная башня с бурой остроконечной крышей, склады с запасами провизии и оружия на случай осады, яблоневый сад и флигель, мансарду которого облюбовал дядя Киан — ему не нравилось жить вместе с остальными в донжоне.

Верхний замок от нижнего отделяла зубчатая стена с массивными воротами. Они-то и приковали к себе взгляд мальчика.

«Отворено, и, кажется, страж смотрит в другую сторону, — подумал Бальтазар, — обычно они проверяют тех, кто заходит, может, удастся незаметно ускользнуть? В крайнем случае велю молчать. Теперь же герцог я».

Он опустил голову, но затем, стиснув зубы, пошёл к цели — прочь из дома, прочь от жалостливых взглядов, от пустых, не дающих утешение, слов. Ведомый мечтой о долгожданном уединении, он ускорил шаг, не сводя глаз с приоткрытых ворот.