Книга Маяк, страница 3 – Татьяна Андреева

Тот, кто глядит только вперёд и никогда под ноги, часто спотыкается. Не устоял и юный Кольдт. Он запнулся о камень и растянулся в луже, наколдованной возле колодезной башни то ли злым роком, то ли вчерашним дождём. Пальцы нащупали в мутной воде что-то шершавое, продолговатое. Опираясь на подобранную палку и постоянно озираясь — не видел ли кто, как бесславно закончился его путь — мальчик встал. Осмотрел испорченную накидку и камзол. Вышитые на груди огненные язычки скрылись под слоем грязи. Бальтазар невесело усмехнулся. Что это за герцог, если его легко спутать с деревенским крысёнышем?

Он уже собирался скрыться где-нибудь, пока его не застиг кто-то из домашних, как вдруг в сознании, будто молния во мраке, блеснула мысль. Это была ниточка, ведущая к свободе, ключ от всех замк

о

в. Карие глаза поднялись к сизому небу. «О, спасибо, Солис!»

Бальтазар накинул на голову капюшон и плотнее закутался в мокрую ткань. Не выпуская палки из рук, направился к выходу.

— Стой! — охранник преградил путь. — Кто ты и что делаешь здесь?

— О, господин, — ответил Бальтазар, лицо которого было перемазано глиной, — я сын горничной и живу в нижнем замке. Случилась неприятность, я подвернул ногу, зато мне посчастливилось встретить лорда Кольдта, он провёл в свой кабинет и вылечил меня.

Солдат смерил его взглядом — и одеяние, и то, как опирался на сук и от боли кривил лицо. Он бы насторожился, захоти мальчик войти, но тот покидал верхний ярус сооружения, признаков нарушений при том не было видно, да и за Кианом Кольдтом взаправду водилась дурная привычка таскать во флигель всякий сброд.

— Выздоравливай, — сказал мужчина и посторонился.

— Спасибо, — с облегчением, принятым стражем за благоговение, выдохнул Бальтазар.

В нижнем замке он почувствовал себя вольнее. Здесь всегда оживлённо, а невидимкой быть проще в толпе. На непривычный к шуму слух Бальтазара обрушился людской гомон, соединённый с ударами молота в кузнице, ржанием лошадей в конюшне, перезвоном в кухне медных горшков. В нос бил дух печёной рыбы, дым, чадящий из труб на крышах домов, ел глаза. Местный оранти отпирал церковь, чтобы начать подготовку к обедне, женщины с большими плетёными корзинами шли к огородам, мужчины исчезали за дверями складских помещений, туда-сюда сновали дети. Кому было дело до одного из них? Никому бы и в голову не пришло остановить Бальтазара, когда тот прошёл сквозь главные ворота на мост, соединяющий скалу с большой сушей.

Юнцы вечно бегали в соседнюю деревушку, где за умеренную плату можно было получить к ужину свежий улов. Несмотря на запреты взрослых, они также не брезговали сбором грибов и ягод в подступающем к замку с востока Юнайском лесу, который проходил по границе Фламии с Фригоном и формально принадлежал последнему. И хотя участок регулярно патрулировался дежурными магами и простыми солдатами Лайт-Тауэра, дети с лёгкостью могли угодить в ловушку любой из противоборствующих сторон.

— Эй, малой!

Бальтазар замер. Он уже почти покинул мост, когда его окликнули. Первым порывом было броситься бежать сломя голову, но не позволило воспитание. Обернулся.

— Не задерживайся в Пискатерре, гроза собирается! — крикнул страж и для убедительности потыкал пальцем в небо.

Мальчик медленно кивнул и сошёл с виадука на дорогу. У развилки, укрытой от посторонних глаз редкими, ещё зелёными деревцами, он повернул не к селенью, а к лесу, и только тогда, опасаясь не преследования, а струсить, побежал. Он нёсся, не жалея ног, пока его со всех сторон не обступили дубы, и пока тело не упало на один из них. Руки обхватили могучий ствол, лицо вжалось в тёплую бугристую кору. Давно сдерживаемые рыдания подступили к горлу.