Книга Маяк, страница 75 – Татьяна Андреева

Бальтазар перекинулся с Оливером парой слов. Находясь в конце процессии, Элли не могла слышать всего, но по тому, что солдаты, повинуясь приказу, уступили своих скакунов, поняла, что друзья едут с ними. В окрестностях замка в последнее время было небезопасно. Хорошо, что стрела Олли стоит многих мечей.

— А я говорю, всё добре, окромя того, что из носа течёт, как из лейки, и морозит чегой-то, но и на дворе, чай, не весна…

Делая вид, что слушает, Элли приложила тыльную сторону ладони ко лбу старика, пощупала шею под ушами, подержала запястье, оттянула веки и заглянула в рот, где не обнаружила ничего ужасного.

— Что с ним? — чужое дыхание пошевелило волосы на её затылке.

Дэнни стоял так близко, что она почувствовала запах кедрового масла, исходящий от него. Захария пустил внутрь только их двоих, да и то не переставая ворчал. Остальным же пришлось коротать время на улице в компании старосты и его рыжей дочки.

Это дочь Нелса сообщила ненаглядному о болезни деда. Признаться, игнорировать её прожигающие взгляды было довольно трудно, но Элли явилась сюда не за тем, чтобы отыгрывать роль угла в ещё одном любовном треугольнике. Ей хватало участи камня преткновения между Даниэлем и…

— Нашла?

Она уставилась на старика.

— Ну ты ж всё обсмотрела! Аж в ухи заглянула! Никак клад искала, ась?

Элли выдавила из себя улыбку. Ей предстояло объяснить Дэнни, что Захария простудился, и что ему нужно тепло и в то же время свежий воздух, покой и вместе с тем движение, чтобы хворь не опустилась к лёгким, тёплое питьё, полоскание, перетёртые с сахаром ягоды и куль её медовых леденцов. Она подбирала жесты, постоянно сбиваясь, ибо не была уверена, что Дэнни вообще слушает. Его губы приоткрылись, янтарный взгляд то и дело поднимался от рук к лицу, ласкал её черты, оглаживал волосы, плечи.

Хотя ей хотелось убежать, Элли задержалась ещё на минуту, чтобы поцеловать Захарию на прощание.

На улице Бальтазар беседовал с Нелсом. Рыжая стояла поодаль, погружённая в думы. Но не потерянный вид девушки поразил Элли, вовсе нет. Её и раньше посещало смутное чувство, будто что-то переменилось, но она отгоняла его. А теперь… Плечо Изабел касалось плеча Оливера. Подруга шевелила кистью — и тогда её пальцы словно невзначай встречались с мужской ладонью. Они

старались

не смотреть друг на друга, и это напряжение выдавало их больше, чем приподнятые уголки ртов.

Элли улыбнулась своим мыслям, и тёмный взгляд Бальтазара задел её губы, но лишь на мгновение, спустя которое устремился ей за спину — там, очевидно, появился Даниэль.

— Ну что?

— В порядке всё, — отрезал Дэнни.

От его свиста у Элли едва не заложило уши. Зато оживились лошади. Подошли.

Перед восхождением на перевал спешились. И хотя дело шло к вечеру, холодало слишком стремительно. Небо помрачнело. На кончике носа у Элли растаяла одинокая снежинка, но спустя какие-то десять минут её сестрицам не было числа.

С высшей точки перевала — меж двух вершин — не было видно ничего: ни деревни, которую они оставили за собой, ни замка, что обычно служил ориентиром.

Лошади бунтовали, рвали поводья. Пальцы Элли разжались — она не смогла удержать свою смирную кобылку. Что уж говорить про коней остальных! Белое море поглотило животных. Крики мужчин, возгласы Изабел слышались словно из-под воды.