Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 107 – Мария Минц

Эван дергается, пытаясь высвободиться, Розамунда бьёт дракона по морде кулаком — как муха, ударяющая лапой по кузнечному молоту.

А я стою на земле, беспомощно глядя вверх, и чувствую, как заходится сердце. Ветер треплет волосы. Всё моё внимание сконцентрировано на драконе в небе.

Он не слышит.

Он высоко.

Он в ярости.

— Седрик, посмотри вниз! — кричу я, набрав полную грудь воздуха. — Не убивай их! Умоляю!

Мир сжимается до одной-единственной мысли:

“ Я должна во что бы то ни стало докричаться до него. Достучаться. Остановить!”

И вдруг резкая тень скользит над садом. Дракон делает широкий круг в воздухе, словно размышляя, и камнем падает вниз, расправив крылья в последнюю секунду.

Он с грохотом опускается прямо передо мной. Земля дрожит под ногами.

Эван и Розамунда свисают из его клыков, как две тряпичные куклы. Сначала моё сердце падает, потому что они кажутся мне абсолютно безжизненными. Но потом я вижу, как Эван медленно поднимает голову и удивлённо глядит вокруг себя.

Розамунда дёргается.

Я чувствую неимоверное облегчение, да такое, от которого невольно наворачиваются слёзы. Снова кричу:

— Пожалуйста! Седрик! Посмотри сюда! Не надо! Они не стоят того!

Чёрная морда разворачивается ко мне. Глаза — два раскалённых золотых омута — задерживаются на мне на секунду. Я встречаю взгляд дикого зверя, хищной рептилии, которая не способна на человеческие чувства.

Но спустя секунду этот взгляд смягчается, и я вижу в нём узнавание. И слышу… или чувствую низкое вибрирующее рычание, похожее на недовольный вздох.

Он слышит меня.

Он понимает, что я пытаюсь ему сказать.

Но отпустить не готов.

И тут он делает то, чего я точно не ожидала!

Дракон вскидывает голову, и, словно желая продемонстрировать своё недовольство, одним точным движением подбрасывает обоих в воздух. Эван и Розамунда взмывают на добрых пару метров, одновременно испуская два одинаково жалобных вопля. Дрыгают ногами и руками, пытаются ухватиться за воздух, но тщетно.

Дракон ловит их, перехватив в воздухе, и снова подкидывает. Как кот, который играет с мышью.

— А-А-А-А-А-А!!! — слышу визг Эван. — ОСТАНОВИСЬ! ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИСЬ, ЧУДИЩЕ!!!

Он судорожно выхватывает из-за пазухи кинжал — тот самый, с зелёным отравленным лезвием — и в отчаянном порыве бьёт дракона по чешуе.

— Эван, стой! — вырывается у меня панический крик. Чёрт возьми, я совсем забыла про этот кинжал.

Раздаётся звонкий металлический “хрясь!” Лезвие раскалывается, разлетаясь на осколки, которые падают на землю.

Чешуя остаётся целой. На ней не осталось даже царапины.

— Н-нет… — Эван хрипит так, будто мир рушится у него под ногами. — Н-не может… так… быть…

Розамунда рыдает, трясясь всем телом, как мокрая тряпка на ветру. Эван дёргается — уже без попыток сопротивляться, просто в истерике.

Несколько взмахов чёрных крыльев, и дракон мягко снижается, словно тяжесть двух людей в его пасти ничего не значит. Он аккуратно ставит Эвана и Розамунду на землю, будто боится сломать, — и в тот же миг взрыв тёмного пламени окутывает его фигуру. Когда огонь гаснет, на месте чудовища стоит мужчина.

Высокий. Бледный. С непослушными чёрными волосами, разметавшимися по плечам. В расстёгнутой на груди рубашке, в вырезе которой ещё мерцают следы золотисто-чёрной чешуи. Взгляд — холодный, прямой.