Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 108 – Мария Минц

При взгляде на него у меня дрожат ноги и упоительно-сладко тянет в груди.

Седрик.

Эван, едва удерживаясь на ногах, таращится на него такими круглыми глазами, что кажется — ещё чуть-чуть, и они выскочат из орбит. Розамунда судорожно зажимает рот ладонями. То ли боится закричать, то ли едва сдерживает тошноту.

“Немудрено,” — холодно думаю я, — “после такого-то полёта.”

— Так ты… и впрямь дракон?.. — сипит Эван. — Это… невозможно…

— Заткнись, — коротко велит ему Седрик, и Эван немедленно умолкает, издав непонятное бульканье.

Седрик делает шаг вперёд, и Эван пятится, как загнанный кролик. Они с Седриком примерно одного роста, но от страха мой бывший жених так съёживается, что кажется карликом на фоне Драггана.

От меня не укрывается жадный взгляд, который Розамунда кидает на Седрика. Он тут же сменяется завистливым, когда она переводит глаза на меня.

Поразительно. В таком положении у неё ещё есть силы разглядывать мужчин!

Тем временем Седрик нависает над Эваном, который совсем уж скрючивается. Брезгливо дёрнув верхней губой, хватает Эвана за шиворот и поднимает над землёй. Одной рукой.

Я такое уже видела, но эта небрежная демонстрация силы, как и в прошлый раз, просто потрясает.

— Слушай меня внимательно, гниль, — вкрадчиво говорит Седрик, пристально глядя на безвольно обмякшего в его хватке Эвана, — сейчас ты пойдёшь в дом. Немедленно. И принесёшь все бумаги, которые пытался подсунуть Джине.

Эван глотает воздух, словно рыба на суше.

— Н-но они… — Он захлёбывается, переводя взгляд то на свои дрожащие руки, то на расколотые осколки лезвия на земле. — Они же… это были… важные… документы…

— Мне плевать, — произносит Седрик ровным голосом, но от него у меня кровь стынет в жилах. У Эвана от страха и вовсе перекашивается лицо, — Принеси их. Живо!

Эван, всхлипнув, роняет взгляд вниз и торопливо кивает несколько раз подряд, как будто надеется, что это спасёт его шкуру.

Он несётся в дом, спотыкаясь о собственные ноги, и через минуту возвращается с пухлым свёртком бумаг, прижатыми к груди так, словно они могут его защитить.

Я смотрю на него и вдруг ловлю себя на том, что не испытываю к нему ничего, кроме брезгливости. Образ прежнего Эвана — блестящего и безукоризненного галантного красавца — рассыпался в мелкую пыль, оставив после себя только подлое съёжившееся ничтожество, пугающееся собственной тени.

Седрик ничего не говорит. Он резко выбрасывает ладонь вперёд, и я успеваю заметить, как по его запястью и пальцам молниеносной дорожкой вспыхивают золотистые искры. Словно от дыхания дракона, прорывающегося сквозь человеческую оболочку.

Сердце у меня замирает. Никак не могу привыкнуть к тому, что Седрик — дракон.

— Положи, — коротко велит Драгган Эвану.

Тот вздрагивает и роняет бумаги на землю. Руки у него трясутся так, что свёрток ещё немного — и рассыпался бы сам.

Седрик делает шаг вперёд.

Не дожидаясь пояснений, я резко втягиваю воздух.

Пламя вырывается из самой ладони. Узкая струя, похожая на язык сияющего света, вспыхивает ослепительным золотом, и бумаги мгновенно вспыхивают, белея, корчась и исчезая с лёгкими вспышками.

Через пару секунд на земле нет уже ничего. Даже чёрной крошки пепла.

Эван издаёт протяжный горловой вскрик, словно получил удар в самое сердце. Розамунда молча закрывает лицо ладонями.