Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 68 – Мария Минц

Я замечаю, как у Огастуса дёргается щека и стискиваю губы, чтобы не прыснуть со смеху. Хорош герой! А старушку жалко…

— Да как вы смеете!.. — сипит он, но слова застревают у него в горле. Он оглядывается, будто проверяя, не слышит ли его кто ещё, и неожиданно меняет тактику.

Я молча наблюдаю за ним. Становится даже любопытно, какой повод, чтобы придраться, он найдёт на этот раз. Замечаю, что и парни тоже смотрят на него во все глаза и вдруг чувствую какой-то залихватский азарт, словно стала частью тайного заговора против начальника стражи, который всех бесит.

В глазах Огастуса появляется хитрый блеск, словно он только что вспомнил что-то важное.

— Ладно, сучок так сучок, — бурчит он и тут же нехорошо прищуривается:

— Зато у тебя на крынках не стоит печать Инспекции съестного надзора! Любая еда обязана пройти проверку и получить их одобрение, иначе — штраф и конфискация!

Чего-чего? Инспекция съестного надзора? А такая есть? Звучит очень странно…

Однако у парней это название не вызывает никакого изумления. Удивляются они другому.

— Э, постойте-ка, — возражает один, нахмурившись. — Варенье не относится к таким товарам. Опечатывают молочные и мясные продукты, да ещё зерно, которое поставляется на мукомольни.

— Верно! — кивает второй. — Для варенья требуется только жетон Торговой гильдии. А у госпожи он есть, мы сами видели. Он же у вас есть, госпожа?

— Конечно! — спохватываюсь я и поднимаю жетон повыше, чтобы было видно всем, — Вот он!

— Значит, и проблем никаких нет, — пожимает плечами первый, и Огастус багровеет так, что я пугаюсь: как бы с ним удара не случилось.

Но мои спасители и не собираются униматься. Второй язвительно бросает:

— Да и вообще… Уж не слишком ли придираетесь к госпоже? Почему-то отсутствие печатей у других торговцев вас никогда не смущало!

От прилива благодарности щемит сердце. Чувствую себя гораздо спокойнее и расправляю плечи, с твёрдой уверенностью взглянув на Уилби.

Тот краснеет ещё сильнее и брызжет слюной:

— Да как вы смеете указывать мне, как делать мою работу?! Вы… вы… вы никто!

— Мы не указываем, — всё так же спокойно отвечает первый, — просто хотим, чтобы справедливость была одинаковой для всех.

Огастус шумно выдыхает сквозь зубы.

— Ну что ж… — цедит он, — сегодня тебе повезло, девчонка. Свидетели нашлись. Но запомни, у закона глаза зоркие и руки длинные.

Фермеры невозмутимо переглядываются и явно нарочито ехидно хмыкают, будто показывая, что не верят ни единому его слову. Я тоже стараюсь держать лицо, хотя сердце бьётся как сумасшедшее.

Уилби ещё раз меряет нас тяжёлым взглядом и, пыхтя и тяжело переваливаясь с ноги на ногу, уходит прочь.

Я только тогда позволяю себе выдохнуть. Но парни всё ещё смотрят ему вслед, нахмурившись.

— Осторожнее будьте, — глухо говорит один. — Он злопамятный.

— Да уж, — добавляет второй, — такой забудет всё что угодно, только не обиду.

Эти слова настораживают меня. Пожалуй, с Огастусом надо быть вдвойне более бдительной…

— Спасибо вам, — искренне говорю я и улыбаюсь, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. — Если бы не вы, он бы не отвязался, пока я бы ему не заплатила. А у меня каждый медяк на счету.

Они смущённо переглядываются и неловко переминаются с ноги на ногу.

— Будет вам, госпожа, — бормочет один, — Огастусу просто стоит иногда щёлкать по носу, а то совсем распояшется.