Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 54 – Кристина Юраш

Даже в уборную меня провожали.

— Извините, мадам, — бормотала горничная, опустив глаза. — Приказ милорда.

Я кивала. Я не пыталась бежать. Куда? Поместье было окружено. Мракорсы выли на периметре. Магия висела в воздухе, густая, как туман.

Единственным спасением был сон.

В ту ночь, когда до бала оставалось меньше суток, мне приснилось он.

Я стояла в саду. Но это был не сад поместья. Здесь росли только они. Паучьи лилии. Красные, высокие, они качались на стеблях, хотя ветра не было. Их лепестки были похожи на пальцы, тянущиеся ко мне.

Воздух пах дождем и дымом. Запахом, от которого внутри разгорался огонь.

Я не боялась. В сне страх исчезал, оставляя только тягу.

Он вышел из тени деревьев. Просто возник, словно призрак. Черный плащ сливался с ночью, но серебро маски сияло собственным светом.

Он не говорил. Он подошел близко, и я почувствовала жар, идущий от него.

Его рука в перчатке поднялась. В пальцах был цветок. Паучья лилия.

Он провел стеблем по моей щеке. Лепестки коснулись кожи. Не холодили, как в реальности. Они жгли. Оставляли след, похожий на поцелуй.

— Ты ждешь, — его голос прозвучал не в ушах, а прямо в груди. Вибрировал в костях.

— Я живу, — ответила я во сне.

— Это одно и то же, — он сказал.

Он наклонился. Маска коснулась моей маски. Металл о металл. Искра проскочила между нами, ослепительная, горячая. Я почувствовала его дыхание сквозь прорези.

Я проснулась резко. В комнате было темно. Горел лишь ночник в углу. Лакей в кресле тихо сопел и морщился своим снам.

Я лежала и слушала стук своего сердца. Оно билось часто, сильно. Щека горела там, где во сне коснулся цветок.

Я подняла руку, коснулась кожи. Следов не было. Только память.

За окном начинало светать. Серое, грязное утро перед балом.

Я села на кровати. Тело было тяжелым, но внутри, там, где лежал камень, теперь пульсировало что-то другое.

Ройстер мог запереть двери. Мог приставить охрану. Мог надеть на меня маску из серебра.

Но он не знал, что каждую ночь я ухожу в сад, где растут цветы смерти. И там меня ждет тот, кто не спрашивает разрешения. Пусть даже это просто сон. Пусть это глупые мечты. Но если бы не они, я бы окончательно погибла.

Я встала и подошла к окну. За стеклом, в предрассветном тумане, мне почудилась тень. Высокая. В плаще.

Словно он стоял там. Ждал.

Я прижала ладонь к холодному стеклу.

Лакей зашевелился в кресле.

— Мадам? Вам что-то нужно?

Я обернулась. Лицо было спокойным. Маска безразличия снова опустилась на место.

— Нет, — сказала я. — Мне ничего не нужно. Я просто смотрю на рассвет.

День начался.

Корсет сдавливал ребра, напоминая о том, что дыхание — это привилегия, которую мне сегодня выдали с ограничениями.

Горничные затягивали шнуры с механическим усердием, пока ткань не впилась в кожу, превращая тело в идеальную, неподвижную статуэтку. Сквозь толстые стены кабинета пробирался голос Ройстера. Низкий, нервный, лишенный всяких сомнений.

— Удвоить пост у дверей. Ни одна крыса не должна проскользнуть внутрь, пока я не дам разрешения.

Он не повышал тона, но в каждом слове звенела сталь. Я замерла, пока горничная прикалывала последнюю шпильку к моей прическе. Ройстер не просто готовился к балу; он готовился к охоте.

Когда меня вели по коридору к залу, шелест моего платья заглушал шаги охраны.